– Эй, Фишер, – негромко сказал он, нежно поглаживая мягкий, нагретый солнцем, покрытый кремовым мехом живот. – Пора просыпаться, малыш.

Древесный кот, названный своим приемным человеком «Фишером», открыл зеленые глаза, сонно моргнул, затем потянулся и зевнул.

– Пошли, – с ухмылкой сказал МакДаллан. – Кое-кто здесь уже готов приготовить твою рыбу, и если мы не пошевелимся, нам ничего не оставят.

Фишер – пока он был среди двуногих, он редко думал о себе как о «Быстро-Бьющем», ведь это имя дал ему Народ – почувствовал развлечение в мыслесвете своего человека. Он упорно старался понять, как общаются двуногие, и ясно было, что издаваемые ими ротозвуки были эквивалентом мыслеречи Народа. Но это был довольно странный эквивалент, и он начал разуверятся в возможности хоть кого-нибудь из Народа когда-нибудь разобраться в этом, хотя он, по крайней мере, научился различать звуки имени, что дал ему его двуногий. Хотя это не значило, что он не мог понять излучаемого его двуногим общего смысла. Для этого вполне было достаточно ассоциации идей через их связь… и того, что прямо сейчас излучал его двуногий, было более чем достаточно, чтобы напомнить ему, что его середка казалась слишком пуста. Он весело мяукнул и перекатился на ноги.

– Правильно,– подбодрил МакДаллан. – Продолжай. Ткни их носом. Но знаешь, для нас, людей, рыбалка не считается контактным видом спорта.

Он подхватил древесного кота, удобно расположил его вокруг своей шеи, как толстый шелковый шарф, потом снова поднял свой ящик со снастью и начал аккуратно перебираться через бурный поток, чтобы присоединиться на другом берегу к Ирине. Он не торопился, тщательно выбирая место для следующего шага, помня день чуть более девятнадцати стандартных месяцев назад, когда они с Фишером встретились. Он тогда поскользнулся и упал на такие же как сегодня пороги, ударился головой и с сотрясением мозга упал лицом прямо в воду. Не будь там древесного кота, не слети он вниз с дерева, с которого он наблюдал за человеческой рыбалкой, и не используй он свою сеть для переноски, чтобы удержать рот и нос МакДаллана над водой, пока тот не придет в себя, он бы в тот день умер.

Неплохой способ свести знакомство, изогнув в улыбке губы, подумал сейчас доктор. Может быть, слегка тяжеловато для черепа, но это явно прекрасный способ быстро укрепить дружбу.

Вообще-то, Скотт МакДаллан знал лучше кого-либо другого на Сфинксе, что его отношения с Фишером были больше, чем просто «дружбой». Даже он не знал точно, насколько больше, но у него был непосредственный, личный опыт, что пушистые маленькие обитатели деревьев были умнее – и куда способнее к отвлеченному общению – чем готовы были предположить даже самые их ярые сторонники среди ксенологов и ксенобиологов.

Проблема была в том, что с этим делать.

Он выбрался из воды на другой стороны реки, и Фишер спрыгнул с его плеч. Древесной кот легко скользнул по пересеченной местности, подняв голову и насторожив уши, и МакДаллан услышал еще один восхищенный «Мя-ать!» удовольствия, когда Фишер увидел сковороду и очищенные филе его улова.

– Разве ты не чувствуешь небольшого смущения, – подняла Ирина правую руку, разведя на пару сантиметров большой и указательный палец, – что он добился такого улова, тогда как тебе со всем твоим причудливым снаряжением не удалось ничего?

– Не очень, – сказал он. – О, всегда немного расстраиваешься, когда ничего не поймаешь, но большинство рыбаков скажет тебе, что рыбалка сама по себе настоящая награда. Когда ты на самом деле ловишь на крючок какого-нибудь настоящего монстра, когда ты полчаса сражаешься, пока тебе не удастся его вытащить, вот это здорово. Но это яркие моменты. Но что на самом деле снова и снова возвращает тебя сюда, так это то, что здесь только ты и река.