Его крупное тело казалось слишком большим для такого маленького фургона. Анджела все еще побаивалась его, хотя этой ночью он вел себя как джентльмен. У него была возможность взять ее силой, но он этого не сделал.

— Вы голодны? От ужина кое-что осталось. Подкрепитесь, — сказала она, накидывая на голову шаль и собираясь выйти под дождь. — Я скоро вернусь.

Сидя на своей скатке, Рейф с довольным видом жевал холодное мясо и хлеб. Анджела вернулась. Ее юбка и башмаки промокли насквозь. Снимая шаль, она поскользнулась и упала прямо на колени Рейфу. Он подхватил ее.

— Вы замерзли?

Анджела вздрогнула, но совсем не от холода. В объятиях Рейфа она чувствовала себя неуютно. Она смотрела на него сквозь мокрые от дождя ресницы.

— Вас хоть выжимай, — заметил Рейф, — Снимите мокрую одежду, а то простудитесь.

Он ловко расстегнул пуговицы на ее блузке, прежде чем она поняла, что происходит, затем стянул блузку и развязал се пояс. Анджела ахнула, но было уже слишком поздно. Блузка полетела в угол.

— Теперь юбку, — скомандовал Рейф. Он вынул из своей скатки одеяло и закутал Анджелу, притянув ее к себе и покачивая как ребенка, пока она не перестала дрожать. — Гак лучше?

— Вы не имеете права, — пробормотала она, уткнувшись носом в его теплую грудь.

В ответ насмешливо прозвучало:

— Я, наверное, единственный мужчина, который имеет па это право.

— Теперь можете отпустить меня. Я уже согрелась.

— Ни за что на свете, Ангел. Я очень давно хочу вот так обнимать вас. Успокойтесь, я же сказал, что не сделаю ничего плохого.

— Я не хочу, чтобы меня держали.

— Ясное дело. — Рейф понимающе улыбнулся. — Вам хочется, чтобы вас поцеловали.

Их губы слились. Долгий, крепкий и обжигающий поцелуй заставил ее затрепетать от страсти. Когда он наконец отпустил ее, она почувствовала, что хочет его.

Сердце у нее бешено колотилось. Она слабо пискнула, но его губы властно заставили ее замолчать. Рейф медленно провел ладонью по ее ногам, осторожно разводя их. Она попробовала вырваться, но тут же безвольно обмякла в его объятиях. Он переместился выше, нежно лаская шелковую кожу бедер. Его губы жадно скользили по ее губам, их вкус напоминал дождь и треск молнии.

Ее тело охватил пожар желания. Чувственность, о которой Анджела даже не подозревала, закипела в ней. Ее плоть горела огнем, а чресла увлажнились. Нужно немедленно прекратить это безумие, иначе рассудок покинет ее.

Губы Рейфа скользнули к шее, теперь он ласкал ртом голубоватую жилку на ее шее. Анджела собрала все силы и отвернулась, когда он захотел снова завладеть ее губами. Рейф, не смущаясь этим, откинул одеяло, сдернул с нее сорочку и прижался жаркими губами к ее груди.

— Рейф! Вы же обещали!

— Я хочу тебя. Ангел. Я хочу любить тебя.

— Нет. Я… так не могу. Я вас не знаю. Когда вы уедете, я никогда больше вас не увижу. Лучше нам обоим забыть о нашем… необычном браке, и пусть каждый живет своей жизнью. Пожалуйста, не делайте этого. Я надеюсь, что когда-нибудь выйду за того, кто полюбит меня.

Что-то дрогнуло в глубине его стальных глаз, и он отпустил ее. Анджела почувствовала, что он не на шутку разозлен. Она неуверенно встала, настороженно глядя на него, и обрадовалась, когда он не стал ее удерживать. Прежде чем выйти из тесного фургона, он помедлил и провел шершавой ладонью по ее щеке.

В его голосе сквозила нежность.

— Я надеюсь, что ты найдешь такого человека, Ангел.

Она слышала, как он ходил вокруг фургона, запрягая лошадей. Сама она, двигаясь медленно и вяло, точно сомнамбула, стала наводить порядок внутри. Анджела впервые вкусила от запретного плода страсти и осталась, охваченная желанием и неудовлетворенная. Воспитанная в строгости, она и понятия не имела, чего именно ей хочется.