— Я только одного не понимаю. Как знаменитая ясновидящая не смогла предугадать, что дети найдут медальон? Ты совершила промах. Почему твои духовные наставники не подсказали тебе это?

Мэкон с язвительной улыбкой очертил сигарой полукруг, указывая на место, где они стояли. Эмма оглянулась, в ее глазах вспыхнули искорки ярости.

— Не оскорбляй Великих предков. Не здесь и не в этом месте! Если они промолчали, значит, так было нужно. Они не раскрывают всех причин.

Отвернувшись от Мэкона, она громко зашептала:

— Не слушайте его. Я принесла вам креветок, крупу и пирог.

Эмма явно обращалась к кому-то другому.

— Вот! Ваши любимые блюда!

Она достала из сумки тарелку, переложила в нее пищу из маленькой пластмассовой коробки и поставила свой дар на землю. Я заметил рядом с ней небольшой камень. Чуть дальше виднелись другие остатки древнего фундамента.

— Это место покоя Великих предков. Дом моей семьи. Ты слышишь, Мелхиседек? Здесь жили бабушка Сисси и мой прадед Эбнер. Моя непревзойденная прапрапрабабушка Сулла! Не оскорбляй Великих в их доме. Если ты хочешь получить ответы на свои вопросы, прояви к ним уважение.

— Я прошу прощения.

Эмма сердито нахмурилась.

— Я действительно прошу прощения!

Она обиженно шмыгнула носом.

— И смотри, куда стряхиваешь пепел. В этом доме никто не курил. Какая отвратительная привычка!

Мэкон сунул сигару в мокрый мох.

— Хорошо. Давай начнем. У нас мало времени. Мне нужно знать, где сейчас обитает Сэра...

— Ш-ш-ш! — прошипела Эмма. — Не произноси ее имени вслух. Только не ночью! Нам не следовало приходить сюда сегодня. Первая и третья четверть луны способствуют белой магии, а новолуние и полнолуние черной. Мы выбрали плохой период.

— У меня не было выбора. Вчера вечером в Равенвуде произошел неприятный случай. К нам на праздник всеобщего сбора пришла моя племянница, которая год назад была объявлена темной.

— Дочка Дель? Как темная смогла попасть в твой дом?

— Естественно, ее никто не приглашал. Но Ридли переступила мой порог под ручку с твоим парнем. Я хочу знать, было ли это случайностью.

— Нехорошо. Ой, как нехорошо.

Эмма начала раскачиваться взад и вперед.

— Ну? Что скажешь?

— Случайностей не бывает. Ты сам это знаешь.

— По крайней мере, тут я с тобой согласен.

В моей голове был полный хаос. Я не верил своим глазам. Мне с детских лет говорили, что Мэкон Равенвуд никогда не выходил из дома. Но сейчас он был здесь — посреди болота! И разговаривал с Эммой как со старой знакомой. А я понятия не имел, что они знают друг друга. Ко всему прочему, они говорили о нас с Леной и о медальоне.

Эмма снова покопалась в своей сумке.

— Ты принес виски? Дядя Эбнер любил «Дикого турка».

Мэкон протянул ей бутылку.

— Поставь ее там, — произнесла она, указав на землю. — А затем отойди вон туда.

— Я смотрю, ты все еще боишься меня. Это после стольких лет взаимопомощи!

— Я ничего не боюсь. Просто соблюдай дистанцию. Я не задаю тебе никаких вопросов и ничего не хочу знать о твоих делах.

Мэкон поставил бутылку на землю и отошел на несколько шагов. Эмма налила виски в походный стаканчик и отпила почти половину. Я раньше никогда не видел, чтобы она пробовала спиртное. Только сладкий чай. Остатками виски Эмма окропила траву на старой могиле.

— Дядя Эбнер, нам нужна твоя помощь. Я призываю твой дух. Приди ко мне!

Мэкон хмыкнул и тихо покашлял.

— Ты испытываешь мое терпение, Мелхиседек.

Эмма закрыла глаза и подняла руки к небу. Ее голова откинулась назад, словно она общалась с ночным светилом. Затем она пригнулась вниз и потрясла над землей мешочком, который вытащила из сумки.