— Достаточное доказательство того, что я теряю контроль над обстановкой в твоем присутствии, — пояснила Дженифер, исправляя упущенное.

Не успела захлопнуться дверь, как Стивен вновь привлек ее в свои объятия и присосался, как вампир, к ее губам. Одновременно он целеустремленно продвигал ее в сторону своего недавнего лежбища. По дороге он умудрился еще и довольно удачно поработать с молнией на платье, что позволило, не откладывая, стащить с нее весьма элегантный наряд и швырнуть, словно трофейное знамя, к подножию кровати.

Могла бы так не стараться и не наряжаться ради него. Он этого все равно не заметил и не оценил. Ослепленный похотью, он видел только ее тело, и неважно в чем оно было одето. Для него это был совершенно ненужный аксессуар, еще одно раздражающее препятствие на пути к цели.

Его усилия были вознаграждены и упрощены тем, что под платьем оказались обнаженные, уже ничем не прикрытые груди. Мисс летчица-психолог имела прекрасную тренированную фигурку с упругими мышцами, и могла себе позволить обходиться без излишков белья.

Нетерпеливый партнер немедленно воспользовался представившейся возможностью, и его большой и сильный рот всосал в себя значительную часть ее природного украшения с левой стороны. Что касается правого полушария, то ему досталась ладонь, цепко захватившая в пригоршню столь приятное на ощупь телесное лакомство.

— Подожди, Стивен. Ну оторвись хотя бы на секунду.

В ответ он выпустил из губ часть груди, на всякий случай удерживая зубами сосок в качестве заложника и гаранта продолжения. Из полости между соском и зубами раздалось какое-то неразличимое мычание с обиженно-вопросительными интонациями.

Дженифер интерпретировала этот набор звуков, как очередной вопрос, и прояснила ситуацию.

— Можно я на тебя вначале хотя бы немного погляжу? Хочу полюбоваться твоим телом. Господь очень удачно поработал над твоим созданием. А тогда было темно… — Она провела кончиками пальцев по его выпуклой груди, вызывая ответный стон наслаждения.

Он даже сумел затем включиться в разговор, самодовольно философствуя на предмет собственной мужской стати.

— Да, господь создал мужчин такими специально на погибель женщинам. Для компенсации мужской глупости. Женщины ее не замечают или прощают, ибо не могут устоять, завидев нас.

— Да, несомненно, ты прав, особенно насчет мужской глупости, — поддержала философствующего самородка гостья. Она продолжила осмотр его тела оценивающим взглядом знатока. — Конечно, ты не без изъянов. Пока не идеал. Кое-что можно было бы доработать или исправить. Но в целом для постели сойдет.

— Прямо сейчас и приступим? — с надеждой в голосе спросил он. — Я могу даже встать на колени, если это ускорит процесс принятия решения.

— Все уже решено без тебя. Ты забываешь, что я дама, и твоя главная рыцарская обязанность заключается в том, чтобы беспрекословно и точно выполнять все мои пожелания, капризы и прихоти.

Используя речевую паузу, он с наслаждением любовался ее телом, обводя пальцами более темные окружья вокруг ее розовых сосков, сбивая тем самым ее дыхание и мешая вести умные речи.

— Я готов упасть на колени, о богиня, спустившаяся ко мне с небес. Я готов боготворить тебя, если ты позволишь скромному земному жителю прикоснуться к тебе, заключить в свои объятия, целовать твои колени и выше.

Чего только не скажешь в такую минуту ради свободного доступа к прекрасному женскому телу.

Во время этой тирады он успел избавиться от своей «набедренной повязки», открыв нескромному женскому взгляду все великолепие главных мужских достоинств.

— Хорошо, смертный, — включилась в игру богиня. — Я вижу, что ты уже готов меня поприветствовать.