С ней он познал совершенство.

Тэйлор казалось, что она только что коснулась звезд и теперь тихо спускается на землю. Она даже не могла представить, что такая страсть возможна. Прижималась к мужу, чувствуя себя в полной безопасности в его сильных руках, и так лежала, пока ее сердце снова не забилось ровно и дыхание не успокоилось.

Они лежали, довольные и усталые, в объятиях друг друга и слушали, как бьются их сердца. Наконец Лукас собрался с силами и сделал первое движение. Он громко застонал и повернулся на бок. Но, не в силах оторваться от Тэйлор, увлек ее за собой. Глаза ее были закрыты. Лукас смотрел на нее и не мог отвести взгляда. Она казалась ему прекрасной. У нее такие невероятно длинные ресницы. Он раньше этого не замечал, но только потому, что все время смотрел в ее восхитительные голубые глаза. У нее изумительный, безупречный цвет лица с золотистым оттенком. Она вообще безупречна, подумал он. И перевел взгляд на ее рот. У нее пухлые, нежные губы, доводящие его до исступления. Он не мог не прикоснуться к ним еще раз. Провел большим пальцем по шелковистой поверхности, слегка отвел ее голову назад и припал губами к ее губам, желая снова ощутить их вкус и мягкость.

Когда Лукас отстранился от нее, Тэйлор открыла глаза и посмотрела на него. Его нежность потрясла ее. Слезы чуть не покатились по ее щекам. Это свадебное действо, свершившееся между ними, – находит ли он его таким же прекрасным, как она? А чувства так же захлестывают его?

Мадам называло это сношением. И Тэйлор верила ей. Но теперь она поняла истину. Все, что угодно, только не сношение. Пережитое ею с Лукасом было чисто, радостно и приносило неизъяснимое удовольствие. И, конечно же, это было самое прекрасное, что ей до сих пор довелось испытать в жизни. И она будет трепетно хранить это воспоминание.

Лукас заметил слезы у нее на глазах и сразу встревожился:

– Я никак не мог не сделать тебе больно, любимая. Боль еще не прошла?

Она прижалась к нему, закрыла глаза и прошептала:

– Это было прекрасно.

Ее признание льстило его самолюбию. Он крепко обнял ее.

– Ведь правда? – Потом громко зевнул и добавил:

– Это было совершенство.

Через несколько минут он заснул. Улыбка играла на его лице.

Тэйлор же не сумела так быстро расслабиться. Сладкое блаженство отступало очень медленно, но в конце концов она вернулась к реальности, а в этой реальности ее ожидали новые заботы и волнения, громоздившиеся одно на другое. И в корне всех ее страхов и опасений было осознание того, что она влюблена в своего мужа. И, стало быть, теперь уязвима. Боже правый, как это пугает ее. У нее на руках три бесценных детских жизни. Она не может позволить, чтобы ею правило сердце, а не разум.

Она должна быть сильной. Тэйлор повторяла это заклинание вновь и вновь, пока шла в ванную и мылась. И когда снова легла в постель, старалась держаться ближе к краю, чтобы не касаться Лукаса. А ей так хотелось обнять его и никогда не отпускать от себя. Она изо всех сил боролась с этим желанием. Боже, как ей хотелось опереться на него, чтобы он мог взять на себя часть ее забот. Ведь она с трудом представляет себя в роли матери. У нее нет необходимых навыков, и, пока она росла, ей даже ни разу не пришлось держать на руках младенца.