Лукас не знал наверняка, проснулась она окончательно или нет. Да это и не имело значения. Она прикоснулась к его возбужденной плоти, когда почувствовала его движение у себя между ног, и он понял, что умрет, если не возьмет ее сейчас же. Он сгорал от нетерпения ощутить, как ее плотные стенки обхватят его, сожмут и заберут его семя.

Крепко обняв ее, он накрыл губами ее рот и одним толчком проник глубоко в нее. В этом не было ни капли нежности, и он был настолько поглощен собственной страстью, что даже не осознал, что причиняет ей боль.

Но Тэйлор действовала напрямую. Она ущипнула его за плечо и сказал, что ей больно.

Он сразу же прекратил двигаться. Она попыталась ускользнуть от него. Он стиснул зубы от удовольствия, которое она невольно доставила ему этим своим движением. У него не было сил оставить ее, но он понимал, что должен сделать это. Боже, что с ним происходит? Конечно, рана еще не зажила и болит. Ведь она была девственницей, и не прошло даже суток после того, как он лишил ее невинности.

Лукас сделал глубокий вдох, стараясь овладеть собой, и попытался выйти из нее. Но она не дала ему сделать это и, обхватив ногами его бедра, вернула его на место.

Голова его упала к ней на плечо.

– Если хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, отпусти меня.

В этих обстоятельствах его собственное объяснение показалось ему чертовски разумным и благородным. Тэйлор отвечала ему тем, что обняла за шею и поцеловала мочку уха.

– Лукас… – Она прошептала его имя, как заклинательница.

Потом провела рукой по его плечу. Она знала, что сбивает его с толку, но для нее было главным другое: он станет делать то, что она велит ему. От боли, вызванной его вторжением, она выгнула спину, но, кроме боли, было еще и наслаждение, и она знала, что скоро от его поцелуев и ласк боль будет забыта.

– Не хочу, чтобы ты уходил, – прошептала она. – Я просто хочу… я хочу…

Он сделал движение внутри нее. Одно медленное, долгое движение. Она томно вздохнула.

– Так? – спросил он.

– Да.

Лукас накрыл ее рот своим и поцеловал ее долгим, пьянящим поцелуем. Он не будет торопиться. И будет нежным. Даже если умрет от этого.

Ему удалось держать данное самому себе слово не больше минуты. Как только он опять пришел в движение в ее глубинах, Тэйлор сама начала ускорять ритм. Боль была забыта, и ее сменило такое неизъяснимое удовольствие, что она подумала: вот сейчас сердце ее остановится, и она умрет самой сладостной смертью.

Она была вовсе не пассивной участницей. Лукас был потрясен ее страстностью. Ее губы были так же влажны и необузданны, как и его собственные, и она ласкала его так же изощренно, как и он ее. Она получила наслаждение раньше, чем он, и когда сжала его своими тисками, он дал свободу себе. Они лежали, сплетаясь в объятиях, пока страсть сотрясала и поглощала их. Обессиленный, он упал на нее сверху. Аромат их близости наполнил все пространство вокруг них. Лукас чувствовал себя хмельным от удовольствия. Он все еще был полностью в ней. И не мог заставить себя выйти из нее. Хотя и понимал, что должен поступить по-джентльменски и принести ей прохладное, влажное полотенце. Он сыграет роль ее горничной, как сделал бы это каждый любящий муж.

Только еще минутку. Подумал он. А потом он встанет. Одну только минутку…

Через секунду он уже сладко похрапывал.

Тэйлор не могла пошевелиться от переполняющего ее счастья. Она знала, что надо встать.