По дороге в гостиницу Лукас выглядел озабоченным и не сказал почти ни одного слова.

Только когда подошли к дверям, он повернулся к ней:

– Нам с тобой надо о многом обстоятельно поговорить.

– Правда?

– Да, черт побери, надо!

Он произнес это с такой страстью, что у нее округлились глаза.

– Хорошо, – согласилась она. – Сегодня вечером вас устроит, мистер Росс?

– Да, устроит, миссис Росс.

С этими словами он схватил ее за руку и потащил за собой в вестибюль.

– О чем же мы будем говорить? – спросила она, когда уже поднимались по лестнице.

Он не мог поверить, что она задает этот вопрос.

– О детях, о Цинциннати, о нашем браке. Тэйлор, ты хоть на минутку представляешь, какую ношу ты на себя взвалила? – Он понимал, что немного запоздал со своим вопросом, но все-таки продолжал:

– Нам надо будет определиться…

Она перебила его:

– Право, не стоит так волноваться, мистер Росс. От волнения люди старятся.

На галерее была такая толпа, что им приходилось лавировать, прокладывая себе путь, чтобы попасть на следующий лестничный марш. Тэйлор, опустив руку в карман, придерживала свой конверт. Она не собиралась стать добычей карманников. Правда, все окружающие выглядели весьма респектабельно, но все же среди них мог оказаться и вполне опытный карманник.

У Лукаса не было возможности разговаривать, пока они не дошли до второго лестничного пролета.

– Я ведь довольно сговорчив, правда? – спросил он ее.

– Да, конечно, – отвечала Тэйлор. Она задыхалась, пытаясь поспеть за мужем. Мистер Росс шагал через две ступеньки. Он вел себя так, словно убегал от разъяренной толпы.

– Прошу вас, не так быстро, – приказала она. – Вы были безупречным джентльменом… почти все время. Я не успеваю за вами, сэр.

– Я не могу так больше, Тэйлор.

– Тогда прошу вас, остановитесь, ради Бога.

До Лукаса только сейчас дошло, что они говорят о разных вещах.

– Я хочу сказать, что не могу больше оставаться джентльменом. Это не в моем характере.

Было непохоже, что он шутит. – Вы, кажется, извиняетесь, что были так обходительны?

– Да ни за что я не извиняюсь, – пробормотал он. – Просто говорю тебе, что больше так не могу.

– Все это было…

– Да.

Она наклонила голову, чтобы Лукас не увидел ее улыбки. Он может подумать, что она не воспринимает его высказываний серьезно. Она и не воспринимала, разумеется, но не хотела, чтобы он это понял. Его слова звучали так искренне.

– Но если вам не нравится быть таким обходительным, зачем же вы это делаете?

Он ждал этого вопроса.

– Твоя бабушка дала мне денег, и за это я пообещал, что позабочусь о тебе. Там были еще дополнительные условия, и я все их соблюдал.

– Назовите какое-нибудь из них, пожалуйста. Они подошли к двери их номера, но ни один из них не протянул руку к дверной ручке.

– Я ехал с тобой в одной каюте на пароходе, – сказал он.