Лукас никак не мог взять в толк, каким образом этот разговор зашел так далеко, что он полностью потерял контроль над ним. Тэйлор делала совершенно не правильные выводы, и до него вдруг дошло, что она, возможно, высказывает ему свои собственные опасения. Выходит, она боится, что он вдруг бросит ее? Надо непременно выяснить это. И попытаться убедить ее, насколько ошибочны все ее выводы и беспочвенны все страхи.

– Если ты так уверена, что я хочу уехать в горы, то почему тогда я до сих пор этого не сделал?

– Из-за детей, – сразу отвечала она. – Ведь вы же только что разыскали их. А еще вы чувствуете себя ответственным и даже немножко виноватым, потому что я могу подумать, будто вы бросаете меня.

Тут Хантер открыл дверь. Тэйлор была рада перерыву в споре. Она поспешила в комнаты.

– Мы продолжим этот разговор вечером, – пообещал Лукас.

– Если вы настаиваете.

Лукас нагнал ее, наклонился и сказал ей прямо в ухо:

– Между прочим, миссис Росс, я ни разу в жизни ни о чем не пожалел.

Она посмотрела на него так, что без слов было ясно: она ему не верит.

Стараясь отвлечься, Тэйлор принялась готовить детей к походу по магазинам. Случайно она назвала Джорджи Элли и через пять минут повторила свою ошибку. Ей было ужасно трудно различать их, да еще и скрывать при этом свое смущение. У Дэвида Дэниела не возникало никаких трудностей, и у Лукаса вроде бы тоже, и Тэйлор считала свою проблему не только неловкой, но и унизительной. Мать должна уметь различать своих детей. Она даже усадила их рядышком на диван, встала перед ними на колени и долго, пристально разглядывала в поисках мельчайших различий. Но ничего не находила. Их сиреневато-голубые глаза были одинакового оттенка, их светлые локоны распадались на пробор в одном и том же месте: и даже пухлые щечки круглились совершенно одинаково.

Вся разница заключалась в их характерах, поняла она наконец. Из них двоих Джорджи более смелая. Она, похоже, ничего не боится. В ней есть все качества лидера, и даже командира, подумала Тэйлор и улыбнулась. А вот в Элли уже видны черты миротворца и настоящей леди. Однако она не поддается сестре и, когда ей необходимо внимание, способна закричать так же устрашающе-громко, как и Джорджи.

К удивлению и облегчению Тэйлор, девочки, похоже, не ощущали никаких отрицательных последствий всего того, что им пришлось пережить в доме Бордеров. Конечно, в этом была немалая заслуга Дэвида Дэниела.

Когда настала его очередь одеваться, Тэйлор, заправляя ему рубашку в штаны, сказала:

– Знаешь, я очень признательна тебе за то, что ты не давал девочек в обиду.

– Я бы никому не позволил обижать моих сестричек, – ответил он с изрядной долей высокомерия в голосе.

– Им повезло, что ты присматривал за ними, – похвалила его Тэйлор.

– Я еще следил, чтобы их хорошо кормили, – проговорил Дэниел. – Но вообще они боялись. Особенно по ночам. Они до сих пор пугаются, – добавил он шепотом, чтобы не услышала Элли, которая как раз пыталась забраться на его кровать. – Когда все засыпают, они перебираются ко мне в постель. Джорджи должна держать меня за руку.

– Ты был и останешься их ангелом-хранителем. Дэниел отрицательно помотал головой.

– Может быть, помощником, – прошептал он. – Как Хантер и Лукас.

Дэниелу было всего семь лет, но жизнь заставляла его вести себя по-взрослому.