|
Молитва была инстинктивной реакцией, потому что эта новость и его тоже потрясла и переполнила печалью. Он совсем недолго знал леди Эстер, но тем не менее она произвела на него неизгладимое впечатление. К ней как нельзя лучше подходило слово элегантность. Она была очень сильной, весьма самоуверенной и страстной женщиной. Довольно суровой, это верно, но Лукаса окончательно подкупила ее безоглядная готовность пойти на что угодно, лишь бы с внучкой все было в порядке.
Лукас открыл глаза и увидел, что Тэйлор смотрит на него. Она не сказала ни слова, и он молчал. Он просто положил телеграмму на стол и потянулся к ней. Она не сопротивлялась. Лукас взял ее на руки, встал и отнес на постель. Положил на середину кровати и отошел в сторону, чтобы раздеться. Тэйлор не смотрела на него. Она закрыла глаза, повернулась на бок и закуталась в одеяло.
Но он не собирался позволить ей отстраниться. Ей было необходимо сейчас дать волю своему горю, выплакаться, не сдерживаясь…
Лукас забрался в постель и обнял ее. Она пыталась сопротивляться, но только секунду-другую, а потом обняла его за талию, уткнулась ему в шею, и рыдания начали сотрясать ее тело.
Он успокаивал ее, как умел. Гладил по спине обеими руками, шептал слова утешения…
И даже когда понял, что она уснула, продолжал держать ее в своих объятиях.
Он бы никогда не выпустил ее.
Лукас проснулся и опять обнаружил, что лежит на ней. Была глубокая ночь – почти четыре часа утра. Он с трудом понял, что происходит. Он прижимался лицом к ее шее, а коленом пытался раздвинуть ей ноги. Ночную рубашку он уже поднял выше бедер. Под ней ничего не было. Тэйлор нисколько не сопротивлялась. Ноги ее переплелись с его ногами, руки обвились вокруг его тела, и Лукас, который все еще не до конца проснулся, подумал, что ей, наверное, снится такой же, как и ему, эротический сон, потому что она тоже целовала его шею.
Он не хотел останавливаться. Его рука двинулась выше под рубашку, гладила и ласкала. Он прикоснулся к ее груди и провел пальцем по соску. Она застонала от блаженства и крепче прижалась к нему. Он почувствовал необходимость ощутить ее вкус. Порывисто и немного грубовато накрыл ртом ее рот, и она уже не могла протестовать, даже если бы захотела. Язык его проник внутрь, чтобы соприкоснуться с ее языком. Он жадно целовал ее, а руки ласкали ее шею, потом двинулись ниже, пока в каждой ладони не оказалась ее грудь… Жар ее кожи сводил его с ума. Ее аромат, похожий на аромат цветов, нежный, но совершенно неотразимый, завораживал, опьянял его, и он не мог ни о чем думать, кроме как приникнуть ближе к этому чистому, женскому благоуханию. Кожа ее была шелковистой на ощупь. Ему хотелось попробовать на вкус каждую ее клеточку. Руки его обхватили ее талию, а потом двинулись еще ниже, пока не прикоснулись к самому жаркому и чувствительному месту. Она выгнула спину, и у нее перехватило дыхание.
Потом она задрожала. Он оторвал губы от ее рта и начал торопливо стаскивать нижнее белье. Он был готов полностью погрузиться в нее.
Дыхание его сделалось неровным – так сильно он желал ее. Поспешно снимая с себя белье, он не переставал целовать ее, и только когда почувствовал соленый вкус слез у нее на щеке, действительность обрушилась на него.
Какого черта? Что это он делает? У Лукаса было ощущение, что его окатили ледяной водой. Он несколько судорожно и глубоко вздохнул, пытаясь замедлить отчаянное биение своего сердца. Его первая разумная мысль была не слишком приятной. Он только что пытался воспользоваться тяжелым душевным состоянием Тэйлор. Она-то сейчас не может здраво мыслить. Ее рана еще совсем свежа. Ей необходимо утешение, а не распутство.
Он попытался отстраниться от нее. |
