Лукас решил, что она говорит о детях, которые появятся у нее когда-нибудь.

– О ней будут помнить, – сказал он.

Но Тэйлор, похоже, не слышала его ответа. Она рыдала, уже не сдерживаясь и беспрестанно извиняясь за свое поведение.

– Дорогая, в слезах нет ничего дурного.

Она не была с ним согласна, но рыдания мешали ей сообщить ему об этом. Как долго она плакала? Ей казалось, что вечно. А потом ее еще одолела икота, и, о Боже, на что она была похожа! Залила всего Лукаса слезами, да еще в сопровождении таких ужасающих и недостойных настоящей леди звуков!

Но он, видимо, не имел ничего против. Встал, нашел носовой платок, забрался обратно в постель и дал платок ей. Когда она вытерла свое заплаканное лицо, забрал его, бросил на тумбочку и снова заключил ее в объятия. Он был бесконечно нежным. И от его доброты она рыдала еще сильнее. Через некоторое время он попытался ее успокоить:

– Тише, любимая. Все будет в порядке.

Он повторил это обещание не меньше десяти раз. Больше никогда ничего не будет в порядке, думала она. Ведь Мадам больше никогда не вернется. Теперь Тэйлор совсем одна на белом свете и полностью отвечает за двухгодовалых малюток, а Лукас Росс ни черта не знает о том, что будет в порядке, а что – нет.

Она чувствовала себя слишком опустошенной и не стала спорить с ним. И просто убаюкала себя собственными слезами в объятиях мужа, которому позволила утешить себя. Она чувствовала себя защищенной и в безопасности. Милый Боже, она никогда и ни за что не хочет отпускать его.

9

Не радуйте жестокую судьбу,

С улыбкою удар ее встречая,

Вы этим ей наносите удар.

Уильям Шекспир «Антоний и Клеопатра»Тэйлор проспала. Виктория пришла за своей подругой в половине девятого утра. Как только Лукас открыл ей дверь, она начала поспешно объяснять ему, что волнуется, так как Тэйлор опоздала на их встречу. Ей нездоровится или она забыла, что они собирались позавтракать вместе в Дамском Ресторане полчаса назад?

Лукас не стал рассказывать Виктории о бабушке Тзйлор. Он разбудил жену и сам взял на себя труд проводить Викторию на завтрак. Ему не хотелось есть, поэтому он съел всего одну порцию сосисок, рыбу, печенье, подливку, печеные яблоки с корицей, яйца-пашот и картошку. Виктория съела одно-единственное сухое печенье и выпила стакан свежего яблочного сока.

Подруга его жены с утра пребывала в нервном состоянии. Она взволнованно окидывала взглядом ресторан, и Лукас решил, что она чувствует неловкость из-за других присутствующих. Чтобы как-то развеселить ее, он завел разговор о ее семье. Но понял свою ошибку, как только заметил, что взгляд Виктории затуманился. Разговор о родителях и друзьях, оставшихся в Лондоне, явно расстроил ее. Тогда Лукас повернул беседу в сторону будущей жизни в Бостоне. Виктория разволновалась еще больше.

В другом конце ресторана кто-то громко и визгливо засмеялся. Виктория подпрыгнула почти на целый фут и быстро оглянулась через плечо. Она была нахмурена и озабочена.

– Что-нибудь не так? – спросил Лукас.

Но Виктория не успела ответить – к столу подошла Тэйлор. Лукас тут же встал и выдвинул ей стул. Она поблагодарила, не глядя в его сторону, и села.

Тэйлор не поднимала глаз, но он видел легкий румянец у нее на щеках. Она явно была смущена чем-то. Возможно, тем, что происходило ночью?..

Она была одета в черное.