До города мы добрались за полночь и договорились встретиться назавтра во Дворце Нефтяника, где намечалась церемония. Мучительно хотелось спать. Скорей бы добраться до койки! Сомнение в том, что меня ждут шикарные апартаменты, даже не постучалось в мою бестолковую голову.

– Да да, Марина Манцева, на вас есть бронь! Заказана койка. – радостно сообщила дежурная гостиницы, отыскав наконец мою фамилию в компьютере.

– Как – койка? Почему – койка? – опешила я, чувствуя неприятную сухость во рту.

– Размещение в трехместном номере, – вежливо пояснила дежурная, не отрываясь от экрана компьютера.

Стараясь не шуметь, я отворила дверь. В комнатушке посапывали на узких кроватях, так и не подняв над подушками головы, две мои новые соседки.

«Досадное недоразумение, бывает, – попыталась я успокоить себя. Одну ночь в этой «общаге» перекантуюсь, зато завтра – банкеты, фуршеты, буке…».

Придушив в зародыше досаду, разраставшуюся в душе, как опара на дрожжах, я рухнула на жалобно скрипнувшую койку, укуталась хлипким гостиничным одеялом и тут же уснула.

Утро выдалось на редкость солнечным, соседки по номеру оказались симпатичными хохотушками, и мне показалось, что уж теперь то все пойдет, как по маслу. Вначале надо разобраться с делами: оплатить авиабилеты и гостиницу. Потом можно прогуляться по городу, благо здесь все рядом. В общем, приятный зимний день только начинается!

Захватив в подарок свои другие, не «жуковские», книги, я бодро отправилась в Фонд Жука.

– Какие еще деньги? – пожилая дама с затейливой укладкой взглянула на меня с недоумением. – Дорожные расходы и плата за проживание сметой не предусмотрены. Кстати, распишитесь вот здесь, за денежную часть премии.

Взглянув на цифры в левом столбике, я поняла, что праздник закончился, даже не успев начаться.

– Простите, но авиабилеты плюс оплата гостиницы стоят в несколько раз дороже, чем эта ваша «денежная часть», – мне пришлось собрать волю в кулак, чтобы не закричать или не разрыдаться. Одним словом, чтобы не дать волю бесполезному сейчас гневу. Все же неприятно осознавать, что тебя, опытного журналистского «волка» обвели вокруг пальца.

– Вы хотите, чтобы Фонд остался без зарплаты? – бухгалтер взглянула на меня с презрением и даже некоторой брезгливостью.

– Нет, я всего лишь хотела бы вернуть деньги за билеты и гостиницу, – ответила я, нравясь себе все меньше. Не очень то приятно чувствовать себя не респектабельной писательницей, а торговкой с Черкизовского рынка. Однако образ дурочки из богатой Москвы, не считающей деньги, показался мне еще более обидным.

Дама кому то позвонила, с кем то переговорила и, наконец, сняв ксерокопии с авиабилетов и с квитанции за гостиницу, вернула мне с брезгливой улыбкой деньги. Что ж, все не так плохо. Премии от олигарха, пожалуй, даже хватит на такси из аэропорта до дома в Москве. Позитивное отношение к неудачам всегда было моей сильной стороной. В общем, теперь предстояло успокоиться, привести себя в порядок и ждать вечера.

Дом культуры, куда я явилась за сорок минут до начала торжества, был родным братом таких же «очагов культуры», рожденных здесь, в Сибири, в семидесятые. По фойе гулял ветер, крашеные щелястые полы громко скрипели, а снежинки и зайчики на стенах, выкрашенных масляной краской, рождали воспоминания о детсадовских утренниках. Впрочем, в одиночестве я скучала недолго, вскоре в фойе впорхнула Маша. Она благоухала французскими духами, черное вечернее платье эффектно оттеняло платиновые волосы, уложенные а ля Клеопатра в лучшем салоне города.

– Пойдем скорее в зал, – бодро закричала она, – а то наши места займут. – Как это – займут? Мы же лауреаты премии, это наш праздник, – удивилась я.