Эти вопли стали сигналом к атаке. Тут даже я не кричал.

Насыщенные магические столбы или тучи стрел улетели навстречу. Да так влетели, что первые неигровые персонажи из числа дружин графов моментально прекратили своё существование. Плотность огня была столь велика, что с противоположного берега в реку, как горох, посыпались не только мёртвые "неписи", но и тушки, оставшиеся от игроков.

Но сзади подгоняли. А потому враг продолжил давить.

— Не дать! Не дать взять наскоком!!! — прокричал я.

Мои слова сопроводили очередные магические умения. А некоторые из вражеских игроков додумались прыгнуть в реку, чтобы попытаться перебраться вплавь. Но так и остались плавать в реке, когда их иссушенные тушки понесло к далёкой решётке в крепостной стене, которая использовалась как канализация.

С вражеской стороны пришёл злобный рык. Не знаю, рычал ли это Антошка, или кто-то другой. Мне было наплевать. Но мне нравилось, что рык этот подтверждал. Он доказывал, что враг напоролся на опасную преграду.

Но всё же это действительно не Антошка рычал. Это рычал невысокий граф Виктор Люциус. Он размахивал ручонками, расталкивал игроков и неигровых персонажей. Требовал у всех свалить к такой-то матери. Ну, то есть отойти в сторонку и не мешать.

За несколько коротких мгновений вражеская толпа отхлынула. Отошла за мост, отошла за пределы поражения стрелами и умениями. На противоположном берегу остался стоять лишь граф Люциус. В него влетали стрелы, его поражала магия. Мы даже видели, как понемногу таяла его "жизнь". Но его, судя по всему, это мало волновало.

Граф Люциус вышел вперёд, расстегнул застёжку плаща и величественно сбросил его на землю прямо перед собственными ногами. Затем принялся размахивать руками на манер, как когда-то передо мной руками размахивала волшебница Вивириас. Он что-то колдовал.

Случившееся лёгкое землетрясение повалило с ног почти весь вражеский "зерг". Кроме неигровых персонажей, разумеется. И почти весь мой "зерг". Затем граф-некромант прокричал что-то грозное и выстрелил ладонями прямо в лежащий на земле плащ.

Никакого дыма не появилось. Никакого адского огня. Просто в следующее мгновение я увидел на месте плаща чёрное-чёрное пятно размером с канализационный люк. Точно такое, какое видел в палатах Вивиарис, точно такое, какое видел, когда изучал улики у тела убиенного Райкарда Пеппина.

Я почувствовал, как раскрылся мой рот. Ничего подобного я не ожидал.

Но куда интереснее было то, что произошло потом.

Виктор Люциус удовлетворённо улыбнулся и потянулся рукой к чёрному пятну под ногами. Из пятна ему навстречу вырвалась когтистая лапа и по-дружески сжала пятерню. Граф опять улыбнулся и потянул на себя, как бы помогая выбраться на белый свет тому, кто скрывался в чёрной бездне.

К раскрывшемуся рту присоединились выпученные глаза; хоть я узнал когтистую лапу, выбравшееся чудовище целиком видел впервые.

Вражеские ряды замерли. Игроки на той стороне практически прекратили дышать. Даже с нашей стороны обстрел уменьшился. Все наблюдали за интересной картиной.

Странный, ужасный зеленокожий демон, сплошь покрытый язвами и бородавками, с острыми зубами и раздваивающимся как у змеи языком, потянулся к графу, сентиментально похрюкал и обнял, словно по-братски. И Виктор Люциус не отстранился.

Но я ошибся, предположив, что встретились два старых друга. И что сейчас один, по просьбе другого, бросится и уничтожит ничтожную помеху.

Вместо этого обнимашки переросли в более близкие: граф и зеленокожий демон стали сливаться воедино. Без диких криков и воплей. Без красочного звукового сопровождения и брызжущей во все стороны кровищи. В абсолютной тишине два закадычных друга превращались в единое целое.

Первые охреневшие вопли пришли с вражеской стороны. Тамошние игроки-тестеры охренели не меньше нашего.