Я окончательно растерялся. Видел ли я то, что видел? Или я настолько устал, что мне привиделось?

Глаз-Николай изучал меня, словно рентген. Смотрел пристально, и даже поморгал сочувственно.

— Это перенапряжение, — уверенно сказал он. — С тобой поработают внимательно, когда выберешься из капсулы. Всё будет хорошо… А пока позволь поздравить с победой. Ты — молодец. Ты — победил.

Но я не согласился.

— Мы победили, Николай. Мы.

— Нет, — ни секунды не сомневаясь, отрезал он. — Это твоя победа. Ты её заслужил.

И в этот момент я ощутил, как мой рот расплывается в улыбке. Всё же я справился. Я создал клан, я протащил его через месяцы сосуществования с абсолютно незнакомыми людьми. Я поборол их инертность и неприязнь, и смог сделать так, что мой логотип, моё наследие, теперь небезразлично и им. Да, я победил. Это — моя победа.

Эпилог

Всего лишь час назад в тронном зале находился лишь я. Я сжимал флаг и сидел возле него, лишившись последних сил. Сейчас же тронный зал опять находился под оккупацией.

Неигровые стражи-лучники вновь заняли знакомые места на балконах. Всякие-разные вельможи в шикарных одеждах шептались где-то позади, создавая необходимую атмосферу. Члены клана "Immortals", выстроенные в плотные ряды, в полном составе топтались за спинами клан-лидеров, ранее рискнувших поставить на победную лошадку. Навуходоносор и Марран Зиро, стоявшие по правую и левую руку, гордо задирали подбородки и изредка бросали на меня уважительные взгляды.

Мой рот уже довольно продолжительное время разрывала улыбка. Как появилась после слов Николая, так и не заканчивалась. Я просто не мог прекратить улыбаться. Все случившиеся после осады события лишь радовали.

Я обернулся и посмотрел на Вику. Он стояла буквально в паре шагов за моей спиной. Её лицо светилось счастьем.

Но во всей этой счастливой компании был один человек, вернее неигровой персонаж, кого сейчас сложно было назвать счастливым: закованный в кандалы по рукам и ногам, на коленях перед возвышением, ведущим к трону, сидел Райтер Пеппин. Сидел, хмурился и смотрел на не менее хмурое лицо своего отца — короля Гилберта Пеппина. Тот вновь по праву занял трон, сидел, величественно сжимая символы королевской власти, и беспощадным взглядом смотрел на собственного сына. Взглядом, не оставлявшим надежд на спасение.

После старта осады никто не видел королевского сынульку в наступающих рядах. В отличие от всех бесславно павших графов, он не показывался. Мы потом выяснили, что ни у рядов катапульт, ни с первой волной наступавших его не было.

И я, обработав всю свежую информацию, пришёл к выводу, что так и должно было быть: Райтер Пеппин обязан был остаться в живых. Обязан был предстать перед собственным отцом. Обязан был ответить за свои поступки. Ведь, уверен, та же участь ждала бы Гилберта Пеппина, если бы Кресфол захватил Антошкин "зерг". Тогда бы на троне важно восседал Райтер, а его отец коленями вытирал пол.

— Великой славой покрыли себя сегодня те, кто совершил непростой выбор! — король, наконец-то, перестал испепелять взглядом неблагодарного сынка, встал с трона и заговорил пронзительным голосом. — Не только те, кто бился за короля и отечество, и пал, исполнив свой долг до конца, но и те, кто нам ничем не обязан — "непосвящённые". Жители разных земель, разных рас, разных вероисповеданий пришли на помощь королевству по зову, по желанию или по необходимости. Каждый из вас, стоящие передо мной "непосвящённые", заслужил моё уважение. И мою сердечную благодарность. Я в неоплатном долгу перед вами, — Гилберт Пеппин натурально поклонился рядам офигевших игроков. А некоторые, под смех остальных, даже поклонились в ответ.