Как бы потом сама не накинулась первой.

— Я не против, — растянул я рот в улыбке.

Мы взобрались по ступенькам на крышу без всяких приключений, несмотря на то, что волшебница шла первая и намеренно шла медленно. Умышленно подставляла под мой взгляд важные детали. Но я был крепок, как кремень. Даже очевидных комплиментов не стал говорить.

Мы вновь припарковались у ограды и сели за столик. Вновь появилось вино и яства после щелчка пальцами. Но прежде чем мы чокнулись, я засунул руку в сумку и извлёк козырь.

— А этот таинственный предмет тебе знаком? — я аккуратно перекинул цепочку через кисть и прокатил медальон по костяшкам пальцев.

Вивиарис прищурилась и через секунду вырвала медальон из моей руки.

— Где ты его взял!? — её глаза округлились от удивления.

— Глубоко под водой, глубоко под землёй, — усмехаясь, произнёс я. — Ради него даже пришлось сразиться со страшным монстром.

— И ты убил его? — Вивиарис, кажется, даже дышать перестала.

— Нет, он уже был мёртв, — ответил я, вспомнив рассыпавшийся от первого же прикосновения скелет. — Мёртв давным-давно. Этот Роуэн… Он кто?

Вивиарис уставилась на портрет на медальоне. Водила по нему пальчиками и что-то тихо шептала себе под нос. А затем произошло, чего я совершенно не ожидал: она разрыдалась. Не просто похныкала, как плохая актриса. А разрыдалась по-настоящему. Как женщина, которая потеряла нечто весьма ценное.

Я растерялся. Увидел, как из глаз Высшего мага брызнули слёзы и утратил дар речи. Смотрел, как рыдающая женщина гладит медальон, как плачет над ним, а крупные слёзы текут по нежным щекам. Не стесняясь моего присутствия, она их не утирала.

Выгибать грудь колесом и играть в героя мне совершенно расхотелось. Я поёжился и даже разок себя отругал за то, что притащил эту штуковину. Растерянно смотрел по сторонам и даже подумал о том, чтобы слинять — настолько неприятной казалась ситуация. Хотел втихаря засунуть руки в заплечную сумку, достать свиток — и досвидос.

— Прости, я не думал… — всё же я переборол себя и осторожно прикоснулся к женской руке.

— Ты не виноват, — Вивиарис немного успокоилась и утёрла глаза костяшками пальцев. — Хоть ты и убил его, по-иному его спасти было нельзя.

— Что? — я нахмурился. — Никого я не убивал. Он уже…

— Он умер, но всё же жил. Жил не тем, кем я его знала когда-то давно. А тем, кем стал, когда обнаружил то, с чем никогда не смог бы справиться в одиночку. Он стал частью того, кто уничтожил его тело и впитал его дух… — Вивиарис тяжело вздохнула. — Но всё же я была несправедлива к тебе, говоря, что ты его убил. Ты освободил его. Годы в заточении, годы существования в ином разуме, уверена, были ему в тягость. И он никогда бы не выбрался. А я бы никогда не смогла отпустить его сама. Ты помог.

Только тут я понял, о чём она говорит. Получается, курчавый парнишка — и был Аршаргом. Ну, или частью его. Одной из частей, судя по словам Вивиарис. Аршарг то ли слопал его, то ли высосал энергию. То ли хрен его знает, что он с ним сделал. Оставил лишь высушенный скелет с медальоном. И Вивиарис, получается, знала, кто он такой. Знала, где находится и в кого превратился. Но ничего не могла изменить.

— Расскажешь о нём? — тихо попросил я. — Кто это был?

Волшебница крепче сжала медальон в ладошке, уставилась на портрет и утёрла вновь возникшую слезу.

— Это было очень давно, мой дорогой друг, — ничуть не сомневаясь, она надела цепочку на шею. А затем убедилась, что портрет парня оказался на правильной стороне.