Взобравшись на метр-полтора, он снова и снова соскальзывал на перила.
Мысленно обозвав его неуклюжим болваном, Бабур снова подобрался к окну и осторожно заглянул в комнату. Мужчина продолжал сидеть на прежнем месте, словно завороженный мельтешением телевизионных образов. Опустошив банку, он стиснул ее в кулаке и небрежно бросил на стол. Затем отложил пульт и поднялся. Его рот раскрылся в протяжном зевке. Похоже, он собирался отправиться спать.
Бабур посмотрел вверх — хвала Аллаху, напарник преодолел препятствие. Какое-то время были видны его болтающиеся в воздухе ноги, а потом и они исчезли из поля зрения. Теперь все зависело от того, кто первым окажется в спальне. Если это будет хозяин дома, то он может поднять шум или даже схватиться за огнестрельное оружие, припрятанное в ночном столике или под подушкой. Это не входило в планы боевиков. Им было приказано расправиться с жертвой тихо, без свидетелей и полицейских сирен.
Украдкой заглянув в окно, Бабур увидел, что хозяин дома начал подниматься по крутой лестнице, расположенной посреди комнаты. Верхний свет он уже выключил, и теперь горел лишь настенный светильник, окрашивающий пространство помещения в уютный розовый цвет. Не размышляя, а подчиняясь инстинкту, Бабур стукнул по стеклу костяшками пальцев. Такой звук могла произвести упавшая ветка или ночная птица, но хозяину дома непременно захочется убедиться в этом. Когда ты один, неожиданные звуки кажутся угрожающими и подозрительными. Скрип шкафа, шорох обоев — все заставляет тебя насторожиться и проверить, не угрожает ли тебе опасность.
Расчет Бабура оправдался. Скорчившийся в кустах, он увидел силуэт лысого мужчины, прижавшегося лицом к окну изнутри. Не заметив ничего подозрительного, он отошел, на всякий случай проверил дверной замок и лишь потом вернулся к лестнице.
Вторично стучать Бабур не стал. На балконе никого не было, значит, Махмуд находился уже в доме и застать его врасплох не получится. Сумеет ли он воспользоваться своим преимуществом? Не дрогнет ли его рука, не подведут ли нервы? Ответов на эти вопросы не было. Все находилось в руках Аллаха.
Пока Бабур и Махмуд выполняли возложенную на них миссию, трое остальных членов банды находились в джабурском фуд-корте, или, проще говоря, в дешевой столовой, пропахшей специями, рыбой и кипящим маслом.
Несмотря на поздний час, в зале было шумно и многолюдно. Местные жители и туристы устремлялись к прилавку с одинаковым рвением, потому что цены тут были вполне приемлемы, а блюда готовились на любой вкус: китайские, индонезийские, индийские, японские, корейские и даже итальянские.
У выходцев из аскетичного Афганистана, не привычных к подобному изобилию, просто глаза разбегались, и слюни были готовы потечь по подбородкам.
Но командир, которого звали Али Карими, решил обойтись без излишеств. Подойдя к прилавку, он первым ставил на поднос выбранные яства, а помощник Рустам и подруга Рахима следовали его примеру. Таким образом все поочередно взяли креветочный суп, рис с тушеной курицей и сладкие пончики, которые предстояло запивать апельсиновым соком. Облюбовали столик в углу.
Повинуясь жесту Али, Рустам убрал подальше лишний стул, взял ложку и приготовился наброситься на еду, как изголодавшийся зверь, но был остановлен властным окриком:
— Не спеши, брат! Неизвестно, сколько придется ждать. По улице бродить опасно, можно нарваться на полицию. Пересидим здесь.
Рустам спорить не стал, подчинился беспрекословно. Он был единственным летчиком в группе и знал себе цену, но предпочитал с командиром не спорить, чтобы не нарваться на неприятности.
В Джабур он попал прямиком с похорон матери, состоявшихся в Кабуле. Присутствовало много родственников, мордешхами обмыли покойницу, многочисленные тетки и племянницы недостойно оплакали ее. Тело погребли на правом боку, лицом к Мекке. Могила была несколько глубже, чем соседняя, принадлежащая отцу Рустама, потому что женщина не достойна находиться на одном уровне с мужчиной даже после смерти. |