— А давно?

— Три дня уж как, — причмокнул от осознания важности информации дядя Гена.

Не трудно было догадаться, что действие перехлёста в далёком тысяча девятьсот восьмом сработало, как все и предполагали. Странным показалось лишь то, что голуби не могли никак оказаться в зоне «тунгусского метеорита». Ну откуда им было бы знать, что нужно лететь в Сибирь? Возможно, тут же сделал я немыслимое допущение, что перехлёст в тот день тридцатого июня накрыл сразу всю землю. И если это так, то отец, даже если не успел добраться с проводником до нужной точки, всё равно должен вернуться в Подковы. Эта мысль настолько воодушевила меня, что я даже коротко рассмеялся.

— А чего ржёшь-то? — с подозрением посмотрел на меня дядя Гена.

— Да это я так. О своём. А больше ничего странного не замечали в последнее время?

— А например? — хитро прищурился дядя Гена.

— Например, — не удержался я от преувеличения, — мутантов с крючьями вместо пальцев или, вот допустим, собак светящихся?

— Ну ясно… — махнул рукой дядя Гена. — Тьфу ты. Я-то думал, хоть ты отнесёшься к этому событию серьёзно. А ты… Эх, Лёшка.

— Дядя Ген, — сделавшись серьёзным, тут же возразил я, — я же не в шутку спрашиваю. Смеялся я не над этим.

— Не в шутку? — всё ещё недоверчиво посмотрел на меня мужчина. — Не пойму я тебя, Лёша. Мутный ты какой-то в последнее время. Вот, вроде, иногда кажется, что знаешь больше, чем говоришь. А потом посмотришь — ан нет, ничегошеньки ты дальше носа своего, как и все, не видишь. Уж не обессудь, лейтенант. А я уж тебе прямо. Но ничего, окромя голубей, не было. Вот так. Ни собак, ни мутантов, ни подозрительных личностей в деревне. Я бы уж точно чего заметил, поскольку, как голуби-то вернулись, глаз не свожу с деревни.

— Марина в Подковы тоже не возвращалась?

— Марина? С чего бы ей? Не было.

— Понятно. Значит, только птицы?

— Птицы. А этого разве мало? Чем вот ты объяснишь такое событие? А?

— Событие, — сказал я, — и в самом деле загадочное. И ответов у меня, дядя Ген, для вас не имеется. Не знаю я, что происходит. У самого вопросов столько, что голова, гляди, вот-вот лопнет.

— Ладно, — заключил дядя Гена. — Полезу обратно. А ты куда собрался-то, если не секрет?

— На озеро.

— А что там?

— Да надеюсь, что ничего.

— Я оттуда и возвращаюсь. Рыбачил.

— Там всё спокойно?

— А то. Всё как и всегда. Ну поезжай, лейтенант. С богом.

Я сел в «уазик» и хотел было двинуться дальше, но через несколько секунд передумал. Ну что я, в самом деле, хочу там, на этом озере, найти? Ответ на свой главный вопрос я уже получил — перехлёст сработал. И нечего мне на озере делать. Если отец хочет меня найти, то обязательно и найдёт. А мне остаётся только ждать, никуда не отлучаясь далеко от отделения. За три дня много чего могло случиться. Отец мог отправиться, к примеру, в Перволучинск к маме. Он же ничего не знает о том, что у неё давно своя жизнь. Эх. Надо было его предупредить ещё в Ачинске. Впрочем, он же не идиот, не станет являться ни с того ни с сего и пугать её, прежде не разузнав, как она нынче живёт. То, что его похоронили в этой реальности, он знает, и этого вполне достаточно, чтобы не наворотить глупостей.

Я развернулся и поехал обратно к отделению.

В этот раз Пират встретил меня перед самым входом. Он сидел неподвижно, изредка поглядывая на бумажный пакет, стоявший возле двери в противоположном конце крыльца.