— Да, действительно, — сказала леди Мэри. — Это вообще ненормально. Не могу и выразить, какое это облегчение не жить вместе с постоянно проживающими у вас слугами.

— Ну, я обходилась без них достаточно долго, так что теперь вполне могу наслаждаться их присутствием, — улыбнулась Харриет.

— О, я не осуждаю старину Питера, — сказала леди Мэри. Они шли к воротам парка в поисках такси. — И я рада встрече с тобой. Мы, паршивые овцы семьи, должны держаться вместе.

— А мы — паршивые овцы? — удивилась Харриет и, обнаружив, что в её руку вцепился маленький племянник, сказала ему «Бе-е-е!», заставив того рассмеяться.

— Весьма непопулярны, — спокойно продолжала леди Мэри. — Я — за то, что вышла замуж за человека из более низкого класса, а ты — более высокого.

— Как насчёт Питера? Он, как и ты, женился на особе из более низкого класса.

— Хелен побаивается Питера, — просто сказала леди Мэри. — И, если уж быть совершенно откровенной, я тоже.

— А я нет, — с чувством заявила Харриет.

— Конечно нет, ты умная. Оксфорд, и всё такое. Меня посылали в пансион благородных девиц, где я была посредственностью во всём.

— Ну, любой из Оксфорда стал бы посредственностью в пансионе благородных девиц, — сказала Харриет. Она с удовольствием представила, как мисс Хилльярд преподаёт хорошие манеры, а мисс де Вайн — умение нравиться.

— О, Боже, что это? — воскликнула леди Мэри.

Они приблизились к газетному киоску. Уже не было ни заголовка: «Убита красотка из высшего общества», ни даже «Пропавшая актриса». Крупные буквы кричали: «Войска Гитлера вновь занимают Рейнскую область. Версальское соглашение нарушено».

Харриет купила газету. Обе женщины попытались начать читать сразу, но хитрый ветер вырывал и сгибал газету, поэтому Харриет сложила её, чтобы прочитать в закрытом помещении. У Паркеров оказалась приятная, довольно просто обставленная гостиная, в которой одна или две вещи, очевидно, были из семьи Уимзи: на каминной доске — прекрасный голландский пейзаж с видом на море, а у стены — изящный секретер времён Людовика Пятнадцатого, — обе вещи походили на беженцев из другого мира. Женщины расстелили газету на придиванном столике и принялись читать, почти соприкасаясь головами.

Немецкие войска вступили в Рейнскую зону вчера на рассвете за семь часов до того, как Гитлер объявил в Рейхстаге, что приказал занять демилитаризированную зону и аннулировал соглашения, подписанные в Версале и Локарно…

Будет новая война, — сказала леди Мэри. — Мы должны остановить его.

— Не знаю, — пожала плечами Харриет. — Половина страны — пацифисты. И многие заявят, что мы слишком строго обошлись с Германией в Версале, и она лишь возвращает своё. Может быть, оставим всё Лиге Наций?

— То есть, ты имеешь в виду, не сделаем ничего?

— К этому идёт. Лига не остановила Муссолини, не помогла Абиссинии.

— По крайней мере, — неожиданно заявила леди Мэри, — это должно научить, что нужно бояться правых, а не левых.

— Может быть, самое мудрое — бояться обоих?

— Я работала на коммунистов какое-то время, — сказала леди Мэри. — Их нечего бояться, если только ты не напыщенный богатей. Не могу выразить, как отвратительно себя чувствую, когда люди из верхнего эшелона власти продолжают рассуждать о большевиках, притом что Гитлер и Муссолини настолько хуже.