— Да бросьте, — проворчал Мелвилл. — Вы, полицейские, думаете, вам все дозволено.

— Сэр Малькольм Айвори не из полиции, — возмущенно проговорил старший инспектор. — Он лично знал покойного Роберта Уоллеса.

— Ну и что, я тоже! — вздохнув, возразил Мелвилл. — Полноте, никто не вечен, не правда ли?

— И его сын Брайан тоже… — прибавил Форбс, которому толстяк уже действовал на нервы. — Ну, а пока вы нам не понадобитесь, соблаговолите пройти обратно в гостиную.

— Можно хотя бы позвонить? У меня, представьте себе, дела, и они не терпят отлагательства.

— Сержант, проводите господина Мелвилла в гостиную.

— А если не пойду?

Видя, что разговор принимает дурной оборот, сэр Малькольм сказал:

— Господин Мелвилл, если вы хоть самую малость скорбите о трагической смерти вашего друга, я лично прошу вас: возвращайтесь в гостиную.

Пораженный такими словами, грубиян прикусил язык и безропотно повиновался. Засим сэр Айвори и Форбс последовали за китайцем — он повел их в кухни.

— Господин нехороший. Вэнь Чжан не любить его. В гнезде голубки безобразный попугай.

Кухни в замке сами по себе походили на целое владение и напоминали о тех стародавних временах, когда Уоллесы пользовались значительным влиянием и устраивали у себя пышные приемы круглый год. Часть кухонных помещений обновили под нынешние нужды, а другую часть сохранили в первозданном виде — такой, какой она была в XVIII веке, когда ее только построили. Дворецкий усадил двух посетителей за длинный массивный стол, вокруг которого были расставлены скамьи со спинками. Сэр Малькольм с удовольствием рассматривал фарфоровую и медную утварь на полках, огромный камин, где можно было запросто зажарить быка на вертеле, сундуки и деревянные ларцы, веками натиравшиеся воском, громадный резной двустворчатый буфет и большую готическую люстру из кованого железа над головой. Вэнь Чжан остался стоять. Из темной глубины кухни доносился плач молоденькой служанки.

— Вы часом не из рода Вэнь Чжан, династии Чжан? — осведомился сэр Малькольм.

— Я не знать. Я быть дворецкий.

— Присаживайтесь. И давайте поговорим.

— Чжан говорить стоя.

— Ну хорошо, господин Чжан, скажите, вы же любили вашего хозяина, правда?

— Лорд Роберт большой друг.

— Я имею в виду его сына, Брайана.

— Беда как сосуд в глубине вод. Не тронь их, иначе все смешается.

— Полиция непременно найдет убийцу, господин Чжан. Но мы должны во всем разобраться, и вы, уверен, нам поможете, например, с тем же арбалетом.

— Вэнь Чжан плохо разбираться в оружии — карабин, револьвер, даже арбалет. И не любить война.

— А гадальные прутики?

— Вэнь Чжан не верить в старые женские безделушки.

— А в звенящий камень на постели господина Брайана?

— Вэнь Чжан не музыкант.

Дуглас Форбс, не отличавшийся долготерпением, встал.

— Послушайте, Чжан. Будете продолжать в том же духе, заберу вас с собой, и тогда уж вам придется объясняться в Скотланд-Ярде. Вас это больше устраивает?

Дворецкий вздрогнул — на его круглом лице вдруг появилась улыбка.

— Вы только поглядите! — воскликнул Форбс. — Да он же смеется над нами!

— Да нет, — возразил сэр Малькольм. — Китаец так улыбается, когда боится. Чего же вы боитесь, господин Вэнь Чжан?

— Англичане не любить китайца.