— Вы живете в доме Баулина? — поинтересовался Латынис.

— Зачем же, — ответила с достоинством Савчук. — У меня комната есть. Сама получила. С соседями, правда, но все удобства — ванна, туалет, отопление…

— Сколько раз в неделю вы приходили к профессору?

— Считайте — каждый день. Я одинокая. И еще люблю за цветами ухаживать. — Она улыбнулась. — Живу на третьем этаже, даже балкончика нет, а покопаться в земле — одно удовольствие… Муж, покойник, тоже очень любил цветы… Ну, я и помогала Евгению Тимуровичу в саду. В самом доме особых дел не было. Он сам себя обслуживал. Готовил, убирал в своей комнате. Пригласил он меня скорее всего ради картин. За ними уход требуется. Да и не только в картинах дело. Евгений Тимурович красивые вещи любит — хрусталь, фарфор. Не такой, что в магазинах стоит, а особый, редкий… Еще любит всякие старинные штучки. Часы у него напольные восемнадцатого века. Показывают время года, восход и заход солнца, луны!

— И много у профессора такого добра? — спросил Латынис, которого заинтересовало это сообщение.

— Ой много! — ответила с гордостью Валентина Карповна. — Прямо музей можно открывать… А какие шкатулки! Палех, хохлома… Серебро, сандаловое дерево, карельская береза… И ведь руки нужны особые, чтобы ухаживать. — Она показала свои руки Латынису. — Почему он меня пригласил? Взять хотя бы картины. Другая бы шварк-шварк мокрой тряпкой — и что получится? Можно повредить… Я же аккуратненько, мягкой марлечкой или пуховичком…

— Откуда у Евгения Тимуровича такая коллекция? — как бы невзначай поинтересовался Латынис.

— Собирает. И сам рисует… Есть у него редкие картины. Подлинники. Левитан, Брюллов, Поленов, Добужинский, Серебрякова, Коровин… Раритеты.

Латынис не мог скрыть своего изумления: вот так старушка, откуда только такое слово знает — раритеты?

Валентина Карповна, заметив его удивление, весело улыбнулась.

— Думали, темная старуха. Ей что лебеди на клеенке, что Врубель… — Она лукаво сверкнула глазками. — Знаете, кем был мой муж? Художником-реставратором! Сам понимал толк в живописи и меня кое-чему научил. Помогала я ему… Так что можете мне поверить: в этом деле я разбираюсь.

— Очень приятно узнать, — смущенно буркнул Ян Арнольдович.

— А одна левитановская работа — просто чудо. Глаз нельзя оторвать. Ваза с букетом васильков… Евгений Тимурович говорил, что она якобы из коллекции знаменитой балерины Гельцер… Слыхали про такую картину?

— Нет, — честно признался Латынис.

— Эта картина висит на самом видном месте. Как войдешь в большую комнату, так над горкой с фарфором… Не простым фарфором, а Попова.

«Баулин, видимо, всю жизнь вкладывал деньги в коллекцию. Или получил в наследство», — подумал Ян Арнольдович, а вслух спросил:

— Выходит, у него в доме целое состояние?

Валентина Карповна поняла это по-своему.

— А что? Доход у Евгения Тимуровича очень приличный… Сколько книг выходит! Вот и тратит все на это… На себя он копейки расходует. Честное слово, не поверите! Знаете, что он ест?

— Нет, — улыбнулся Латынис.

— Мясо, рыбу, птицу — ни-ни! Овощи да фрукты. И соки. К примеру, утром гречневая каша на воде и стакан морковного сока, в обед капустки свежей порежет, добавит орехи, свеклу тертую, зелень, какая есть, и постного масла каплю. Вечером опять какой-нибудь сок — яблочный или сливовый… Сок выжимает сам… И обязательно несколько ложек меда каждый день.