Людмила Иосифовна, перехватив взгляд следователя, видимо, поняла, о чем она думает.

— Профессор считал, что пациентов надо избавить от больничной обстановки. И медперсоналу советовал являться в клинику в красивой, модной одежде. Халаты мы надеваем только во время проведения процедур и когда принимаем пациентов в специализированных кабинетах… Я считаю, что это правильно, не так ли?

— Возможно, — пожала плечами Ольга Арчиловна, устыдившись своих первоначальных мыслей.

— Театр начинается с вешалки… Клиника — с внешнего вида врачей, медсестер, нянечек. Если хотите, это уже начало лечения, так сказать, психотерапия… Одним словом, и в этом направлении мы ищем, экспериментируем.

— Много у вас больных?

— Человек сто… Я могу уточнить, — поднялась было Соловейчик.

— Спасибо, не надо, — остановила ее следователь. — И откуда они?

— Из разных городов. К нам часто едут, когда обычные, общепринятые методы лечения не помогают. Для многих — это последняя надежда. Но местные жители, разумеется, пользуются правом преимущества… Условия в клинике прекрасные. В каждой палате телевизор. Больные по желанию выбирают сами где лежать, в одноместной, двух- или трех-… Есть комнаты отдыха, дискотека, — словно экскурсовод, объясняла врач. — Лодки, яхты, водные лыжи. Площадка для игр, своя конюшня…

— Конюшня? — не смогла удержать удивления Дагурова.

— Вы не ослышались, — подтвердила Соловейчик. — Евгений Тимурович сам большой любитель верховых прогулок. Он считает, что больным необходимо проводить в седле хоть несколько часов в неделю.

Ольга Арчиловна вспомнила, как однажды ей пришлось проделать километров тридцать на лошади по тайге, так как другого транспорта к месту, где произошло неосторожное убийство, не было. Честно говоря, особого удовольствия она не испытала. Более того, пару дней была совершенно разбита с непривычки от такого моциона.

Заметив недоверчивый взгляд Дагуровой, Соловейчик улыбнулась.

— Между прочим, замечено: жокеи живут, как правило, долго… А возьмите, к примеру, Льва Толстого, Черчилля. Оба была завзятыми лошадниками, и оба умерли в очень преклонном возрасте.

— А чем это объясняется? — полюбопытствовала Дагурова.

— В двух словах сказать трудно… Ну, во-первых, свежий воздух, общение с животным. Лошадь — удивительное существо, великолепно сочетающееся с человеком. Это рождает множество положительных эмоций… Во-вторых, седло помогает выправить осанку, что очень важно для правильного дыхания… А теперь появилась еще одна гипотеза. Насколько научная, не знаю. Якобы от лошади исходит энергия, которой она заряжает человеческий организм…

— Вроде биополя? — показала свою эрудицию Ольга Арчиловна.

— Что-то наподобие, — ответила Людмила Иосифовна. — Но это лишь гипотеза. Во всяком случае, верховая езда явно приносит пользу. — Она спохватилась: — Вас, наверное, интересует совершенно другое?

— Все, что вы рассказываете, очень любопытно, — призналась Ольга Арчиловна. — И я с удовольствием продолжила бы разговор. Но мне надо осмотреть кабинет Баулина…

— Пожалуйста. — Соловейчик сняла трубку одного из телефонов и попросила кого-то: — Принесите ключи от кабинета главврача. — Она положила трубку и сказала следователю: — Пойдемте.

Но не успели они дойти до дверей, раздался телефонный звонок.

— Извините. — Соловейчик вернулась к столу, безошибочно определила звонивший телефон.