Последняя планета Солнечной системы вращалась в тишине.

Вспыхивали взрывы.

Корабли сверкали, словно снежинки, падавшие в зимнюю ночь.

Жизни обрывались. Они обрывались в небольших помещениях, откуда улетучился воздух, в рёве выстрелов, изливавшихся по коридорам, во вращавшейся черноте, где последним, что они видели, становились мерцание взрывов и свет звёзд.

И они обрывались в центре спутника с кровью существа, которое было больше, чем человек, но меньше, чем бог, разливавшейся по холодному металлическому полу.

Рогал Дорн, Преторианец Терры, смотрел на труп своего брата. Вокруг него вращался мир. Появлялись группы воинов в новых вспышках света телепортации. Они рассредоточились за пределы хранилища, когда двери выбили и открыли, и вбежавший Кестрос увидел то, во что невозможно было поверить. Момент, который должен был остановить вращение галактики. Примарх пал от руки брата, на виду создавшего их мира.

Но Солнечная система продолжала вращаться, не зная или не заботясь.

В ангарах пусковой палубы Мизмандра поднялась в люк лихтера, Ашул резко запустил двигатели, и машина поднялась в воздух. Оперативник оглянулась, когда люк начал закрываться. Двери в ангар уже светились от жара впившихся с противоположной стороны лазерных резаков. Всё было кончено: она знала это с момента, когда услышала предупреждающие крики по воксу и ложный гром телепортации. Легион многому научил её: хитрости, жестокости, тому виду храбрости, который существовал в тишине. И научил, что лучше выжить, чем погибнуть в безнадёжном деле. Лихтер повернул нос к подёрнутой огненными полосами темноте. Солнечная система – большое место, достаточно большое, чтобы исчезнуть, словно капля воды в неосвещённом бассейне, достаточно большое, чтобы предоставить желаемое убежище в тенях.

– Поехали, – сказала она, и лихтер устремился во тьму.

На командном троне “Альфы” Силоний смотрел на гололитические экраны и чувствовал, как корабль дрожал от попаданий. В тёмной яме внутри себя он ощущал растущую пустоту.

– Щиты выведены из строя на девяноста восьми процентах фронтальных зон, – сообщил один из старших технопровидцев. – Критические повреждения дорсальной и носовых зон.

– Мы можем приблизиться к спутнику-крепости Гидра на расстояние телепортации?

– Ответ отрицательный.

Пульсирующая дрожь от паданий пробежала по нему, пока он наблюдал за водопадом тактической информации, силы флота таяли с каждой секундой.

– Общий сигнал, – произнёс он. – Полное отступление.

– Как прикажете.

– Мы – Легион, – прошептал он сам себе. – Нас много, и мы едины.

На пусковых палубах “Лакримаи” Сигизмунд смотрел на Ранна, пока оружейники и сервиторы снимали повреждённые пластины брони, их сварочные горелки выбрасывали фонтаны искр в воздух, устраняя повреждения, которые было можно быстро отремонтировать. Телесными ранами он займётся потом, пока имело значение только то, что происходит прямо сейчас.

– Они разбиты? – спросил он.

Ранн кивнул:

– Как псы, бегущие ото львов. Наши корабли преследуют их, – усмехнулся он, маска засохшей крови на лице потрескалась от шрамов. – Нас ждёт великая резня.

Сигизмунд отпустил оружейников.

– Принесите мой меч, – сказал он.

И среди всей тишины и оглушительного эха прошлого, которое становилось будущим, мёртвые уходили, не прощаясь, один за другим, чтобы их забыли или запомнили.

Во тьме Архам слышал звук своего дыхания. Прерывистые вздохи, влажные от крови, которые становилось всё короче и короче.