Перед закатом к декоративному подъемному мосту подкатил вездеход «Кюбельваген», остановился, сигналя. Марта, сидевшая в саду в шезлонге и не видевшая приближения автомобиля, бросив чтение, стремглав сорвалась к воротам. «Вдруг вести от Карла или он сам!» – мелькнула мысль в прелестной головке.

– Разрешите представиться, фрау. Майор Фридрих фон Кирхоф, начальник разведки стрелкового полка. Мой адъютант фельдфебель Штайн, – он указал на коротко стриженного, рано начавшего седеть мужчину. – А это Шнайдер, военный фотокорреспондент.

Двадцатилетний юноша, одетый в военную куртку, цивильные брюки, заправленные в высокие десантные ботинки, прищелкнул каблуками.

– И двое солдат с нами. Фрау, не могли бы вы предоставить нам кров до утра. В Братиславе черт знает что творится! Мы утром попробуем связаться с нашими по рации. Такое ощущение, что мы уже в глубоком тылу у русских.

– Да, да, конечно, офицер, располагайтесь.

– Фриц. Можно просто Фриц, фрау.

– Да, Фриц, я прикажу прислуге разместить вашу группу. Авто можете поставить во-о-он под тот навес. Гильда, Франческа, примите вещи господ военных.

– Спасибо, фрау, мы сами, пусть просто покажут, где нам расположиться.

– Меня зовут Марта. Марта фон Готлиб.

Солдаты занялись вещами. Кирхоф поднялся на крепостную стену. Обзор что надо. Дорога как на ладони.

– Солдат! – рыкнул он. – Пулемет на стену. Дежурство по очереди по два часа. Шнайдер – старший. Штайн, позаботьтесь об ужине.

– Господин майор, – раздался мелодичный голос из сада, – на правах хозяйки я приглашаю вас на ужин.

– Фриц, просто Фриц, – пробормотал Кирхоф и громко добавил: – С радостью принимаю ваше приглашение!

– Разместились, герр майор.

– Спасибо, Штайн. Сегодня ночью придется поработать.

– Опять «сунь-вынь»?

– Альберт, к чему такая пошлость?

– Фриц, стар я уже для этих экспериментов.

– Это ничего. Мужчина живет до тех пор, пока «живет»! Что с «полем битвы»?

– Баронесса. Ну, я полагаю, вы сами глаз на нее положили. Горничная – зовут Франческа, чешка, лет двадцать. Кухарка Гильда, скорее всего, тоже чешка, лет тридцать пять, но выглядит старше.

– Это та, толстая?

– Да. Ее муж садовник-привратник, не в армии по здоровью: Хромает, плохо видит. Дочь, лет четырнадцати-шестнадцати. Зрелая не по годам.

– Ты себе кого? Горничную?

– Да нет, я со своим простатитом боюсь спасовать. Скорее толстушку Гильду. И я предлагаю солдат и этого писаку тоже подключить.

– Зачем, Альберт?

– Вляпаются, – болтать не будут. А кончать всех придется, фотокор все заснимет, можно постановку сделать, что все это натворили русские.

– Слушай, Альберт, опасный ты человек! Я с тобой, наверное, с ума сойду, а сам ты не сумасшедший?

– Конечно, Фриц, я сумасшедший. Но скажи, разве тебе не нравится мое сумасшествие?

– Ладно, проехали. Распредели овечек между солдатами. И не беспокойте нас вечером. Хочу почувствовать себя рыцарем, захватившим соседний замок. Смирно! Выполнять!

– Яволь, мой офицер!

Только Збигнев со своей женой Тильдой уснули, только увидели первые сны, как на дверь обрушился град ударов. Збигнев открыл, за дверью стоял седой фельдфебель:

– Вставай давай! Быстро, быстро!!!

– Что случилось?

– Герр офицер требует срочно вино хорошее, давай быстро, веди в погреб!

– Но я же достал вино к столу.