Он забрал у нее чемоданы еще до того, как она успела их уронить от шока и неожиданности.

— А что ты тут делаешь, — только и сумела она произнести. Ее слова прозвучали скорее как обвинение, чем приветствие.

— Встречаю тебя, — протяжно заявил Алек.

За терминалом их ожидал автомобиль с шофером. Алек распахнул перед ней дверцу с преувеличенной вежливостью, пока шофер загружал ее чемоданы в багажник. Все еще не опомнившись, Роза опустилась на мягкое сиденье, желая лишь одного — чтобы оно проглотило ее без следа. Несмотря на то, что тело ее застыло в напряжении, мозг лихорадочно работал.

Алек же, наоборот, держал себя так, будто их встреча была самым обычным делом, словно Роза сообщила ему о своем приезде и попросила встретить. Он проявлял небрежную savoir-faire урожденного нью-йоркца, приветствующего гостью из Англии, и все время любезно болтал, — в то время как она сидела оглушенная, — обращая ее внимание на знаменитый небоскреб как раз перед тем, как ему исчезнуть: их проглотил тоннель, который должен был, пройдя под Ист-Ривер доставить их на Манхэттен. И пока они ехали глубоко в брюхе земли, он пронзительно поглядел на нее.

— Как я вижу, ты сохранила фигуру, — с кривой усмешкой заметил он.

— Сохранять и восстанавливать было нечего. Это оказалась ложная тревога.

— О, дорогая. Ты очень огорчена? — мягко спросил он, поднимая бровь.

Роза не спешила с ответом, заставив себя встретиться с его сардоническим взглядом.

— Не подлавливай меня, Алек. Ты сам знаешь все ответы, так что, прошу, избавь меня от своих приемов испанского инквизитора.

— Всего я не знаю, — ласково поправил он, отказываясь отпускать ее взгляд. — Но скоро узнаю. Ты сама мне все расскажешь.

— Вот уж не собираюсь рассказывать тебе хоть что-то, — вспыхнула Роза. — Я приехала сюда, чтобы начать новую жизнь, а не пережевывать с тобой давние истории. Куда мы едем? — спросила она, когда автомобиль снова выскочил на затянутый дымкой дневной свет. — Я должна остановиться в Христианской Ассоциации. Адрес… — И она стала рыться в своей сумке среди документов.

— Не имеет значения, — сказал Алек. — У нас зарезервирован номер в «Валдорфе».

— Возможно, ты и будешь там жить, — рассердилась Роза, — но я-то уж точно нет.

— Заткнись, Роза, — бесстрастно проговорил Алек. — У тебя еще будет возможность поспорить, когда мы приедем.

Она замолчала, вся кипя от злости. По своему горькому опыту она знала, насколько бесплодными оказываются попытки противоречить ему. Алек, казалось, был доволен тем, что беседа завяла. Он вел себя возмутительно спокойно. Роза остро чувствовала его физическое присутствие всего в нескольких дюймах от нее. Он выглядел до боли прежним. Пожалуй, лишь слегка постаревшим, слегка похудевшим. Волосы его выгорели на солнце, а глаза стали еще голубее, чем прежде. Роза опять испытала покалывание кожи, руки ее задрожали, а дыхание прервалось. Тупая, ноющая боль, похожая на хроническую зубную, возобновила прежнюю хватку на сердце. Она ощутила свою беспомощность, словно жалкая металлическая стружка, пойманная магнитом. Что ж, решительная схватка назревала. Она была намного сильнее, чем во время их последней, мучительной встречи. Дух у нее был свободен. И она никогда, никогда не даст ему догадаться, как он ранил ее.

Проходя по роскошному фойе одного из самых престижных отелей Нью-Йорка, Роза всячески старалась убедить себя, что ей хочется отыскать спою койку в Христианской Ассоциации. Алек что-то пробормотал, чего она не смогла разобрать, роскошной даме-администратору, а потом за несколько секунд они взлетели к небесам на скоростном лифте.