— Приходи ко мне в комнату на чашечку кофе перед сном, — вкрадчиво пригласил Джонатан, когда группа разошлась, решив попытать счастья.

— Очень любезно с твоей стороны, однако я прямо-таки с ног валюсь, а по всему похоже, что завтра нам понадобятся все наши силы, — улыбнулась Роза, извиняясь, и подумала, что этот довод покажется через пару вечеров, пожалуй, немного избитым. Не было никаких сомнений, что интерес Джонатана к ней был далеко не платоническим, однако он был обходительным и цивилизованным партнером и принял ее отказ без возражений. «Если муж-тина приглашает тебя в свое жилище, — наставляла ее Филиппа, — то только по одной причине. Так, что если кто-нибудь упомянет о своих гравюрах, ты не надейся действительно увидеть их у него, хоть ты и находишься на семинаре по живописи. А если примешь какое-либо из предложений, то не забывай, что даже приятные мужчины не терпят, когда их водят за нос — а и твоем возрасте и при внешних данных они наверняка решат, что ты понимаешь, что к чему».

Филиппа искренне испытывала беспокойство за Розу из-за своей роли в ее преображении. Она говорила ей о возможности встречи с сексуально активными самцами. Однако сама Роза не придавала ее словам особого значения. У нее не было абсолютно никаких намерений водить кого бы то ни было за нос, а Джонатан уже и сам допустил, что у нее есть дома постоянный приятель. И она вознамерилась ссылаться почаще на Найджела, как на жениха. Это поможет удерживать Джонатана на расстоянии, не ущемляя его самолюбия.

Наутро Роза проснулась рано и позавтракала, когда народу было еще мало. В тот день она надела темно-синюю свободную блузу с коротким рукавом, собранную в талии гессенским поясом. Она все еще никак не могла привыкнуть к тому, что каждое утро видела в зеркале свой новый облик, и особенно тщательно возилась с волосами и косметикой, чтобы укрепить свой боевой дух на весь день.

Без четверти девять она встретилась с Джонатаном в большой студии. Две молоденькие девушки, с которыми они познакомились накануне вечером за кофе, уже устроились впереди всех. Это была парочка жизнерадостных сестричек-кокни, восемнадцати и девятнадцати лет; они прямо-таки бурлили от восторга и возбуждения.

— Привет, Роза, — хихикая произнесла Трейси, старшая из них. — Ты уже его видела? А мы с Ивонной видели, как он разговаривал сегодня утром с мистером Поллоком. Он обалденный!

— Ты так думаешь? — неопределенно спросила Роза, играя роль зрелой женщины. — Мне кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду, однако он не совсем мой тип.

— Я клянусь, что это твой тип, Роза, — затараторила Ивонна. — Ты рассмотри его получше. Говорят, он такой любитель женщин…

— Не беспокойся, Роза, — вежливо перебил их Джонатан. — Я рядом и смогу тебя защитить. А кстати, каков же твой тип?

— Я думаю, что Найджел как раз мой тип, — ответила она беззаботно, вспомнив о своем решении. — Мой приятель, который остался дома, ты знаешь.

— Вот оно что. Я удивляюсь, как это он еще отпустил тебя сюда одну. Он что, наивен или так уверен в себе?

— Ни то и ни другое, — торопливо парировала Роза. — Я полагаю, что могу постоять за себя, вот и все.

Стали собираться понемножку и остальные. Перед каждым стулом стоял мольберт, а в задней части студии на длинном низком столике были разложены материалы в большом разнообразии. Для маленькой группы помещение казалось огромным. Посредине студии был сделан помост. Роза отметила, что все учащиеся сели не с той стороны помоста, лицом к источнику света, а надо бы спиной, однако подумала, что, возможно, для этого были какие-то основания. Гул болтовни распространился по группе, когда все стали обсуждать обстановку в студии и предстоящий день.