— Я не могу сравнивать живопись с гонкой на скорость, — упрямилась Роза.

— Однако данные курсы являются гонкой. Гонкой наперегонки со временем, которое в среду истекает, и мы разбредемся по разным дорогам. Для некоторых, вне всяких сомнений, это станет облегчением, для других может быть даже целью, однако ради тех, кого живопись действительно интересует, я и предлагаю позаниматься в эти выходные.

Конечно же, явились все, словно свора наркоманов за своей порцией. Неожиданно он начал накачивать их нравоучениями. Давно смирившиеся с его острым языком и безжалостными замечаниями, теперь они испытали коварный шарм его похвалы. Даже Роза, несмотря на ее упрямую решимость противостоять его манипуляциям, расцвела от теплоты скупой, но искренней похвалы, которая так долго зрела в нем. Отпустив вечером класс, он попросил ее подойти к нему.

— Увидимся в столовой, Ивонна, — сказала Роза своей подружке, которая вопросительно поглядела на нее, как бы говоря: «Не хочешь ли, чтобы я подождала тебя здесь?», следуя какому-то негласному кодексу моральной поддержки. Прежде чем начать говорить, Алек дождался, пока все уйдут…

— Садитесь, Роза, и уберите этот угрюмый взгляд с вашего лица. В среду я отправляюсь в Бретань и проведу там остаток лета. У меня там дом. Я прошу вас покорнейше — поехать со мной в качестве моей ученицы. При интенсивном обучении и тяжком труде, как я полагаю, к сентябрю вы уже будете знать, что хотите делать дальше. Не смотрите на меня взглядом испуганного кролика. От вас не требуется, чтобы вы делили со мной ложе, отличающееся дурной репутацией.

Роза не отвечала. В ее голове царил переполох.

— Роза, я не намерен умолять вас поохать. Скажете нет, и больше не обращусь к вам. Скажете да, и я вас поддержу.

— Филиппа? — Роза стояла в одной из телефонных будок колледжа, зажав горсть монет в десять пенни.

— Роза? Как дела?

— Фил, я не приеду домой в среду. Я собираюсь ехать во Францию с Алеком Расселом. — Филиппа издала продолжительное, низкое «Ого!» — Все вовсе не так, как ты подумала — по крайней мере, я так не считаю. Он собирается взять меня с собой в качестве ученицы.

— Да что ты говоришь, Роза?

— Нет, правда. Пожалуйста, Фил, ты не могла бы позвонить родителям и сообщить им, что я записалась еще на один курс — пейзажной живописи в Бретани? У меня не хватает духу сделать это самой. Энид всегда задает так много вопросов.

— Ну, а что я должна сказать Найджелу?

— Перестань дразнить, Фил. Я не могу объяснить все по телефону.

— И не нужно, Роза. Все нормально?

— Хотелось бы надеяться, — вздохнула она.

Еще трудней было объяснить во вторник вечером Джонатану, что она не хочет ехать с ним в Лондон.

— Найджел приедет за мной, — лгала она напропалую. — Мы, вероятно, пробудем здесь еще пару дней, и у нас получится длинный уик-энд. Впрочем, ты мог бы подвезти Трейси и Ивонну.

— Трейси и Ивонна пусть путешествуют автостопом, мне на них наплевать. — Неожиданно он поцеловал ее на прощанье долго и страстно. — Ты очень неумелая обманщица, Роза. А какую историю ты расскажешь Найджелу?

В замешательстве Роза уставилась на него с виноватым лицом.

— Не беспокойся, больше никто не знает. Я просто случайно подслушал, как Уайлд Билл Поллок интересовался у Рассела, есть ли у тебя паспорт. Ну как, есть?

Роза вспыхнула.

— Я получила гостевой на почте.