— Так вы согласны? Решительно согласны? Мне хлопотать о вашем паспорте? — воскликнула Фабиана.

— Да!

— А ваша просьба? Простите, я от радости перебила вас!

— Моя просьба такова: мне надобно, чтобы вы всем говорили, что я только ваша компаньонка и что вы платите мне жалованье. И ни слова о моей самостоятельности.

— Предчувствую, что вас будут жалеть, — усмехнулась Фабиана.

— Пускай! Лишь бы оставили в покое.

— Что ж, решено. Завтра же я похлопочу о вас, мне только понадобится прошение ваше к государю. Но что скажет ваша маменька?

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Италия. Палермо, май 1819 года

Кто не бывал в благословенной стране Италии, тот не знает мира. Упоение красотой природы и творениями рук человеческих, гармония южной красоты и высокого искусства, сплетенных в истинный гений… Как можно этим не восхищаться?

Несколько месяцев, проведенных в Италии, и жизнь более не казалась состоящей из невзгод, а расцвела необыкновенными красками и наполнилась разнообразными впечатлениями. Фабиана, хорошо знавшая прелести и обычаи своей родины, провезла компаньонку по всей Италии, от реки По до Сицилии. Хотя эта прекрасная страна не была едина, а была насильственно разделена между державами, все же по духу это была единая Италия.

Они увидели вечнозеленые кипарисы и цветники, обрамленные самшитовыми кустами; холмистые гряды речных долин; виллы, поражающие чистотой классических форм и украшенные дивными фресками. Сады в ренессансном стиле и плодовые сады, благоухающие ароматами цитрусовых деревьев и пряных трав. Увитые виноградом крытые аллеи, скамьи в тенистых рощах: и все это манило, звало, притягивало…

На Софью особое впечатление произвела Венеция, прекрасный прообраз ее родной Северной Пальмиры. Долина Бренты, в светлой южной ночи озаряемая лунным светом, нежным и серебристым, идиллическая, неповторимая, равно восхитительная и для местного уроженца, и для опытного путешественника. Каналы, гондолы, дворцы и церкви, и протяжные, томные и вместе с тем простые песни гондольеров… Она бы наслаждалась этим вечно!

Фабиана слегка посмеивалась над этой восторженностью, но втайне гордилась тем, что именно ее родина вызывала такой восторг.

Отъезд из Петербурга прошел вполне благополучно. Любовь Матвеевна была даже рада предстоящему путешествию дочери. Составить компанию молодой графине ди Тьеполо, племяннице барона фон Закка, любимца двора, это сделало бы честь любой девушке. То, что две незамужние особы собирались путешествовать одни, если не считать довольно многочисленную прислугу, которая должна была сопровождать их, включая и доверенных лиц мужского пола, необходимых в любом путешествии, никого не смутило. То ли вид Фабианы и ее манера вести себя, присущие скорее зрелой даме или вдове, без малейшего легкомыслия и кокетства, то ли что-то другое… Да и сама Софья Николаевна обычно держала себя с необыкновенным достоинством. К тому же графиня была по своему возрасту лишена заботы опекунов и считалась уже старою девою, то есть вполне добропорядочной особой с незапятнанной репутацией, так о ней и отзывались в свете.

Недели за четыре добрались путешественницы до Италии. Стоял конец сентября, но в Европе погода была сухой и теплой, дороги хорошими и спокойными, поэтому ничто не воспрепятствовало двум молодым особам благополучно добраться до конечного пункта своего назначения.

Как было уже отмечено, путешественницы пересекли всю страну, добравшись нынче до Сицилии. Они побывали почти во всех крупных городах Италии, подолгу останавливаясь и живя в гостиницах, возбуждая интерес и толки своим положением, посещали театры и аристократические гостиные, присутствовали на балах.