Мег почувствовала, что краснеет, ведь у дверей она думала как раз о таких разговорах.

– Да, какие-то слухи доходили до моих ушей.

– И вы, без сомнения, им поверили?

– Я… я решила, что в них есть доля правды. – Голос девушки дрогнул, но смущение тут же сменилось раздражением.

Мег распрямила плечи и попыталась справиться с волнением. Ей нечего стыдиться! Сэр Ричард де Кантер не может упрекать ее в том, что она поверила слухам, ведь он сам оставил Элинор в одиночестве оплакивать свое дитя. Сейчас он расплачивался за это, и его терзало чувство вины. Так чего же ей стыдиться?

– Я не собираюсь винить вас за это, – словно читая ее мысли, отозвался Ричард. – Учитывая состояние Элинор, трудно ожидать иного. На самом деле все, что вы слышали обо мне, справедливо. По крайней мере до некоторой степени.

Это неожиданное признание поразило Мег до глубины души.

– Значит, вы считаете себя чудовищем? – помолчав, резко спросила она, изо всех сил пытаясь бороться с опасными ростками симпатии к этому человеку. – Признаете, что вели себя эгоистично, проявили скупость, кровожадность и полное безразличие к чувствам других?

Лицо Ричарда исказилось, но не от гнева, которого ждала Мег. Ричард откинул голову и расхохотался так, что едва не опрокинулся спиной на стол. Успокоившись, он прищурился и заговорил:

– О Господи! Я, конечно, предполагал, что здесь говорят разные глупости, но такого не мог даже представить! Значит, вот как обстоит дело?

Мег невольно улыбнулась в ответ:

– Боюсь, что так.

– Ну, тогда надо соответствовать этому образу и действительно вести себя как чудовище.

– Я бы предпочла человека, которого видела в эти несколько часов, – все еще улыбаясь, пробормотала Мег, и тут же пожалела об этом.

Ричард поднял на нее мягкий, но проницательный взгляд, как будто пытался понять, насколько искренне она говорит. Наконец он кивнул, принимая ее замечание:

– Как пожелаете, мадам. Однако я хочу, чтобы вы ознакомились с фактами, на которых расцвели все эти сплетни. Я никогда не снимал с себя ответственности за благополучие Элинор и вступил в орден тамплиеров в первую очередь ради ее блага.

Тамплиеры… Вот именно…

Мег тотчас справилась с возникшим в сердце сочувствием и с саркастическим видом приподняла бровь:

– Разумеется, я не могу претендовать на особую ученость, милорд, но полагаю, что вступление в ряды людей, жаждущих власти, действующих под покровом тайны, людей, которые в одной руке держат меч Господень, а другой творят беззаконие, представляется мне сомнительным способом заботиться о ком-либо. Молю вас, объясните же, как этот шаг мог помочь Элинор?

Лицо Ричарда потемнело. Некоторое время он хранил молчание, а когда заговорил, голос звучал жестко:

– Все это очень сложно, мадам. Существует много причин и обстоятельств, о которых вам ничего не может быть известно, хотя мне уже сообщили, что вы и сами готовы подвергать свое тело страданиям во искупление грехов.

Мег поняла, что он говорит о назначенном ей наказании. Одна мысль о розгах, лицемерном священнике, о злобной аббатисе заставила ее побледнеть. Кулаки девушки сжались, она с трудом втянула в себя воздух. Как он смеет говорить о ее наказании? Разве это связано с заданным вопросом? Он действовал по собственной воле, а ее наказывали насильно.

– Раз уж мы занялись выяснением всех обстоятельств, то у меня тоже есть вопрос, – с гневом в голосе продолжал Ричард.