Мег слегка нахмурилась, молча кивнула и последовала за Ричардом в спальню его жены.

У Ричарда болезненно сжалось сердце. При виде маленькой, скудно освещенной комнаты с зарешеченным окном он забыл обо всем. Отвернувшись от двери, Элинор скрючилась в кресле в дальнем конце спальни. Она не повернула голову на звук шагов. Ричард ощутил, как поднимают голову мрачные призраки прошлого, как тянут к нему дрожащие пальцы, прожигают душу горящими взглядами. Живые, как прежде…

От невыносимого чувства вины Ричард заскрипел зубами. Грудь стиснуло болью. Он решительно мотнул головой и перешагнул порог, рванувшись навстречу своему личному аду.

Глава 3

Элинор выглядела такой хрупкой. Ричард видел ее только в профиль, но худоба угадывалась по спадающему фалдами одеянию, по абрису сухой ладони, вцепившейся в старую куклу.

Он испытал такой приступ боли, что едва не впал в дикую ярость, но подавил его и заставил себя сделать еще один шаг к жене. Потом еще один. Голова Элинор низко склонилась на грудь. Светлые волосы ниспадали прядями, скрывая ее лицо. Ричард опустился на колено и мягко коснулся плеча женщины. Элинор перестала раскачиваться в кресле, но головы не повернула. Взгляд Ричарда упал на куклу в руках жены – засаленный, бесформенный сверток из тряпок и пряжи, – сначала он ощутил дурноту, а потом горе с такой силой захлестнуло его разум, что он едва не задохнулся.

«Не думай об этом! Только не сейчас. Не сейчас!»

Ричард на мгновение прикрыл глаза, пытаясь загнать страшные воспоминания в тот темный угол души, где они прятались, но никогда не уходили навсегда. Сейчас он молил хотя бы о временной передышке, понимая, что не справится с обеими бедами одновременно и тогда сам может оказаться вот в такой тщательно охраняемой комнате.

– Элинор, – тихонько произнес он. – Миледи, это я, Ричард. Я наконец вернулся домой.

Какое-то время женщина оставалась неподвижной. В комнате стояла тишина. Слышалось лишь отрывистое дыхание Элинор и потрескивание сучьев в камине.

– Элла! – Ричард еще раз легонько дотронулся до плеча жены. – Элла!

Наконец она подняла голову и посмотрела на мужа. У Ричарда перехватило дух – Элинор по-прежнему оставалась невероятно прекрасной. Ее красота казалась призрачной, неземной, но Ричарда поразили глаза Элинор – они были пусты и смотрели сквозь него, как будто женщина ослепла. Так продолжалось несколько мгновений. Вдруг Элинор нахмурилась, прикусила губу, несколько раз моргнула, потом зажмурилась и с силой откинула голову назад.

Из горла женщины вырвался низкий, хрипловатый стон. Казалось, она пытается сдерживаться и не закричать. Лицо исказила страшная гримаса, которую худоба и бледность делали еще ужаснее. Пальцы терзали сверток, окончательно превращая его в лохмотья. Элинор отчаянно замотала головой, и Ричард вдруг сообразил, что она хочет что-то ему сказать. Он склонился к самым ее губам.

– Изабелла… Изабелла… Изабелла… – вот что бормотала Элинор.

Голос Элинор заставил Ричарда содрогнуться – так пусто и глухо он звучал.

Внезапно все изменилось. Казалось, лицо Элинор озарил солнечный свет и прогнал тучи с небосвода.

– О! – радостно вскрикнула она, вглядываясь в куклу у себя на коленях. – Да вот же она! – С блуждающей улыбкой на губах Элинор подняла куклу, прижала ее к груди и стала укачивать, мурлыча под нос ту же песню без слов, которую она когда-то напевала их живому младенцу.

Ричард не мог вынести подобного зрелища. Звук этой мелодии разбередил рану пятилетней давности, которая никогда по-настоящему не заживала и сейчас жгла его душу горящим факелом. Ричард не хотел ничего помнить, но против его воли перед глазами вставали картины иных времен.