– Брат Томас, я очень рад этому вторжению и благодарен за принесенную весть. – И Ричард слегка дотронулся до руки Мег, направляя ее к двери, и был поражен удовольствием, которое испытал от этого мимолетного прикосновения.

Слишком долго он обходился без женщины, вот в чем дело, подумал Ричард. Простое прикосновение выводит его из равновесия. К тому же у него нет никакого права радоваться этому случайному контакту, размышлял он, пропуская Мег к двери и глядя ей вслед. Затем он обернулся к брату Томасу:

– Если позволите, мы обсудим наши дела позже. Сейчас мне следует оповестить жену о своем возвращении в Хоксли. Вы сами указывали, что неприлично откладывать нашу встречу. Выпейте эля, это скрасит вам ожидание.

Брат Томас коротко кивнул, не в силах оспаривать собственные аргументы. Захлопнув тяжелую дверь, Ричард последовал за Мег, отделяя себя и ее от мрачного общества настоятеля, но спина Мег оставалась все такой же напряженной – было ясно, она с трудом сдерживает гнев.

– Я вижу, вы не ладите с братом Томасом. Почему?

– Потому что он изображает неведение, тогда как ему все прекрасно известно. Это меня раздражает, – не поворачивая головы, произнесла Мег.

– В отношении Элинор? – Ричард ощутил, как в груди поднимается волна боли.

Кузнец Хью, стоящий на страже у дверей второй спальни, почтительно поклонился и отступил в сторону, пропуская хозяина внутрь. Мег на мгновение остановилась и бросила на Ричарда взгляд, в котором недовольство смешивалось с жалостью.

– Конечно, относительно Элинор. – В пустом коридоре ее голос прозвучал неожиданно громко. Понизив тон, она продолжала: – Вас долго здесь не было, и прежде чем войти в эти покои, вы должны узнать, сэр… Элинор… Она не… – Мег замолчала и отвела взгляд, пытаясь подобрать нужные слова. Потом стиснула кулачки и твердо посмотрела в глаза Ричарда: – Элинор затерялась в собственном мире, где ею владеют демоны, которых никто, кроме нее, не видит. Временами она приходит в спокойное, умиротворенное состояние, но лишь ненадолго, иногда всего на час в день. И даже тогда ее состояние неустойчиво. Она…

– Мне это известно, мадам. – Ричард был не в силах и дальше выносить рассказ о призрачном существовании Элинор. – Слишком хорошо известно, – с горечью добавил он. – Она то безутешно рыдает, как дитя, то превращается в каменную статую. А иногда часами раскачивается и мычит себе под нос песню без слов. Такое трудно вынести. Я надеялся, что в мое отсутствие она исцелится.

На лице Мег явно читалось изумление.

Неужели ее так удивила его осведомленность и тревога о состоянии Элинор?

Эта мысль больно задела Ричарда, хотя он знал, что осуждение посторонних не должно его трогать, ведь оно уязвляет гордость, а, видит Бог, в его жизни не осталось места для гордости. Тем не менее в душе что-то болезненно дрогнуло.

Усилием воли Ричард вернулся к действительности. Прежде чем он найдет в себе решимость вновь увидеться с Элинор, следовало задать еще один вопрос.

– Скажите, леди Маргарет, Элинор все еще цепляется за свою тряпичную куклу?

Взгляд Мег метнулся к его лицу. Тон женщины смягчился.

– Да, она всегда держит ее при себе и очень расстраивается, если кукла теряется хотя бы на несколько минут.

У Ричарда заиграли желваки на щеках, он почувствовал дурноту.

– Лучше увидеться с ней сейчас, пока она спокойна. – Слова прозвучали решительно, но выдавил их Ричард с трудом – в горле застыл ком, с которым никак не удавалось справиться. – Войдем вместе, – продолжал он, отодвигая засов. – Элинор может испугаться, а вас она знает.

Мег слегка нахмурилась, молча кивнула и последовала за Ричардом в спальню его жены.