– О, я ведь не все вам рассказал! Давным-давно, возле кладбища, я нашел потайную нишу. О ней известно только мне и еще одному старому монаху. Он был со мной, когда я наткнулся на этот тайник. Там почти ничего не было – какая-то одежда и битая церковная посуда, но сам по себе тайник очень надежен. Это глубокая яма, обложенная камнем. Она расположена на месте могилы. Любые сокровища тамплиеров будут там в безопасности. Даже инквизиторы, какими бы безбожниками они ни были, не посмеют осквернить место захоронения. Я сам, когда услышал об арестах во Франции, собрал все деньги и ценности приората и отнес их в этот тайник.

Ричард сложил руки на груди и задумался. Конечно, он мог бы поспорить, но в словах брата Томаса было немало здравого смысла. Если говорить о безопасности ценностей, то брат Томас – человек надежный. Ричард знал, что многие тамплиеры занимались ценностями и финансами, хранили и перемещали мирские ценности для любого, кто нуждался в таких услугах. Разумеется, за вознаграждение. На этом зиждилось материальное благополучие ордена.

– Мне только надо знать, сколько потребуется места, – продолжал брат Томас, постукивая пальцем по губам, как будто мысленно оценивая объем драгоценностей, которые надо спрятать.

Он, очевидно, полагал, что Ричард уже согласился с его предложением, хотя и не произнес этого вслух.

– О количестве беспокоиться не стоит, – отвечал Ричард, которого слегка позабавила настойчивость монаха. – И данный момент речь идет об одном небольшом мешке.

Казалось, брат Томас был поражен.

– Но ведь были еще и другие?

Покачиваясь на каблуках, Ричард кивнул:

– Были. Я и другие два рыцаря, с которыми нам пришлось бежать из Франции, разделили все между собой, когда нам пришлось расстаться. Сейчас у меня только один мешок. Мои товарищи должны явиться в Хоксли с доверенными им ценностями. Если останутся живы. Я надеюсь, что с Божьей помощью они прибудут на следующей неделе.

Брат Томас поджал губы. Наступило долгое молчание. Наконец монах произнес:

– Понимаю. Надо молиться, чтобы Господь сохранил их в пути.

Ричард не понял, имел ли в виду брат Томас людей или мешки с драгоценностями, и только собрался это уточнить, как в дверь негромко постучали. Разумеется, это явилась Мег.

– Сожалею, что помешала, милорд, – пробормотала женщина, не поднимая глаз, но по голосу было ясно, что никакого сожаления она не испытывает. – Я подумала: следует поставить вас в известность, что Элинор проснулась и вы можете приступить к восстановлению супружеских связей.

Ричард замешкался с ответом, и Мег на мгновение подняла на него взгляд. Он мог поклясться, что заметил в ее глазах странное выражение. Понимание? Сострадание? Вспыхнувший румянец лишь подчеркнул его. Но тут вмешался брат Томас, и всякое подобие чувства исчезло с лица Мег.

– Приветствую вас, леди Маргарет, – произнес настоятель голосом, в котором явно звучала нота почти нескрываемого осуждения. – Рад увидеться с вами ранее предписанной еженедельной встречи, однако не могу не выразить удивления вашим вторжением. Уверен, принесенная вами новость вполне могла подождать, пока мы с сэром Ричардом закончим наши дела.

Щеки Мег стали пунцовыми, но Ричард не понял – от смущения или от гнева. Однако в следующий миг она подняла на монаха полный презрения взгляд, и рыцарь подумал, что это все-таки гнев. Внезапно ему захотелось стереть то жесткое, непримиримое выражение, от которого окаменело ее лицо. Неуместность этого желания окатила Ричарда горячей волной. Он сделал непроизвольный шаг вперед, словно бы пытаясь заслонить Мег от грозного собеседника и удержать резкий ответ, готовый сорваться с ее губ.

– Брат Томас, я очень рад этому вторжению и благодарен за принесенную весть.