Он красивый, очень красивый…

Эта мысль поразила Мег, ее щеки вспыхнули, и она инстинктивно сделала шаг назад. Да что с ней такое, Господи? Она ведет себя как глупая девчонка, пялится на красивого мужчину! И не просто на мужчину, напомнила себе Мег, а на рыцаря-храмовника, душой и телом принадлежащего другой женщине, Элинор, ее несчастной кузине, которая как раз сейчас борется с болезнью!

Мег ощутила глубокий стыд. Как это не похоже на ту разумную, спокойную женщину, какой она стала за эти годы! Но в Ричарде было что-то такое, что пробуждало в ней жизнь, будило чувства, которым следовало навсегда остаться в прошлом.

«Это потому, что я снова вспоминала Александра».

Внутренний голос звучал не очень убедительно, но Мег вцепилась в его аргументы, как утопающий хватается за соломинку.

«Поэтому я и заметила Ричарда, только поэтому».

Поджав губы, она огляделась, увидела оставшееся на кухне одеяло, которое приготовили для Элинор, и взяла его. Ее удел служить другим. Так было с самого приезда в Хоксли. Радости любви, домашнего очага, замужества не для падшей женщины вроде нее. Эту мысль вбивали ей в аббатстве. Сейчас, накрывая одеялом вытянутые ноги Ричарда, Мег почувствовала, что она свыклась с этой горестной мыслью.

Но все ее добрые намерения лопнули в тот самый миг, когда Ричард издал глухой горловой звук, схватил ее за руку и притянул к себе. Мег и ахнуть не успела, как его рука нежно, но властно скользнула по ее щеке, погрузилась в слабо заплетенную косу, потом легла на затылок и придвинула ее губы к его губам. Поцелуй показался Мег сокрушительным. Она попыталась вырваться, но Ричард слегка толкнул ее, и она упала вперед, прямо на него. Новый поцелуй заглушил слова протеста. Его губы были настойчивы, тверды и нежны. Мег невольно ответила… Как давно ее не целовали… Как это прекрасно…

Сладостный жар наполнил все тело Мег. Она чувствовала, что силы ее оставляют. К счастью, Ричард, хотя он почти лежал, сумел удержать девушку. Он прижал ее теснее к себе, его тепло согрело кожу Мег, грудь и живот касались его мускулистого тела. У нее закружилась голова. Но внутренний голос не молчал. Он, как чертик из коробочки, выскочил откуда-то из самых глубин сознания и прошептал, что нельзя этого делать. Буря чувств в душе Мег заглушала все остальное, но все же она услышала этот слабый голос – он приказывал немедленно оборвать сладкую муку, и Мег отважно подчинилась, но, Боже, как трудно оторваться от этих губ, как невозможно трудно!

Несколько мгновений Мег отчаянно боролась с собой, но все же отстранилась от Ричарда. Как только она, пытаясь встать на пол, его оттолкнула, он вдруг напрягся, как будто движение Мег его окончательно разбудило. Глаза Ричарда распахнулись, он вскочил на ноги и попытался помочь Мег удержать равновесие.

Одна его рука поддерживала ее, другая оказалась на талии. Буркнув проклятие, он отпустил девушку так быстро, словно прикосновение к ней жгло его кожу.

– Мадам, прошу вас простить меня, – хмурясь, пробормотал он и отвел глаза. – Я… я могу лишь сказать, что н… то есть, я надеюсь, вы сможете…

– Все в порядке, – оборвала его Мег, демонстрируя куда больше спокойствия, чем она чувствовала на самом деле.

Его поцелуи были прекрасны, но они разбудили то, чему следовало умереть. Ужасно, что это были запретные поцелуи. Но в сто раз ужаснее будет слушать его признание, что это была непростительная ошибка, что он страшно сожалеет, просит простить его…

– Вы… вы не оскорбили меня, – несколько охрипшим голосом добавила она. – Я сама виновата. Надо было сразу разбудить вас.