Какое-то время Ричард молчал, стараясь преодолеть неловкость, о чем свидетельствовали потемневшие от румянца щеки. Потом он прочистил горло, явно намереваясь продолжить объяснения, но не успел.

В дверь заглянул Хью. Лицо его побелело, голос звучал мрачно:

– Простите, милорд. Леди Элинор… Вам надо быстрее подняться к ней. Агнес говорит, ей стало хуже.

Когда они вошли в спальню, Агнес склонялась над Элинор, бормоча успокаивающие слова и протирая влажной тряпочкой пылающий лоб несчастной. В комнате было сумрачно, лишь единственный луч света пробивался сквозь закрытые ставни, но свет не требовался, чтобы понять, что Агнес позвала их не напрасно. Элинор дышала тяжело и неровно. Каждый вздох давался ей с трудом.

Мег стояла сбоку от Ричарда и видела его лицо в профиль. Оно застыло, словно маска скорби, лишь шевелились желваки на отвердевших скулах, как будто он сжимал зубы, пытаясь сдержать крик. На мгновение Ричард прикрыл глаза, потом взглянул на Хью и распорядился:

– Позовите брата Томаса.

У Мег оборвалось сердце. Брат Томас соборовал Элинор, когда ее принесли домой, но с тех пор ей как будто стало лучше. Мег поняла, что Ричард считает положение Эллы безнадежным. На негнущихся ногах она приблизилась к ложу кузины, встала на колени и взяла ее истончившуюся руку. Возможно, в последний раз.

– Тише, Элла, тише, – зашептала она успокаивающим тоном и погладила Элинор по щеке. – Все будет хорошо. Отдохни. Постарайся уснуть.

При этих словах ком встал в горле у Мег, и она замолчала, но, видимо, ее голос и мягкий тон пробились сквозь марево лихорадки. Элинор действительно немного успокоилась. Дыхание, по-прежнему тяжелое, казалось, не причиняло ей столько боли.

Ричард приблизился к постели жены с другой стороны и тоже встал на колени. Его глаза встретились со взглядом Мег. Он склонил голову и стал молиться. Мег вдруг почудилось, что они втроем застыли над пропастью в ожидании… в ожидании чего-то, что разобьет злые чары и освободит всех троих из плена.

В комнате стояла полная тишина. Слышалось лишь тяжелое дыхание Элинор. Потом Ричард закончил читать молитву и взял вторую руку Элинор в тепло своих ладоней. Как будто в ответ на это движение глаза женщины приоткрылись, она слегка повернула голову к мужу, и на ее бледных губах появилась слабая улыбка узнавания.

Ричард замер и перестал дышать.

– Элинор? – тихонько позвал он.

Сердце Мег сжалось. Этот вопрос был наполнен отзвуками отчаяния и надежды.

– Да, Ричард, – ответила Элла и снова тяжело задышала, как будто эти два слова отняли у нее последние силы, на тонком прекрасном лице появилась гримаса боли. Ричард пытался помочь ей, приподнял ее плечи над подушками, и она стала дышать немного легче.

– Я… я хочу… чтобы ты знал… – запинаясь, продолжала она хриплым голосом. – Я не хотела этого. Не хотела, чтобы ты… – Окончить она не сумела из-за нового приступа кашля.

Закусив губу, чтобы не расплакаться, Мег склонилась над ней, помогая Ричарду держать голову и плечи жены, чтобы хоть как-то облегчить ее страдания.

Наконец приступ кончился. Элинор попыталась вздохнуть. Ничего не получилось. Она хватала губами воздух, но не могла втянуть его внутрь. Мег и Ричард в бессильном ужасе смотрели на эти муки.

Элинор мотала головой из стороны в сторону, дугой выгибала спину, потом плотно зажмурила глаза, из которых покатились крохотные слезинки. Прошло еще несколько мучительных мгновений, губы Элинор посинели, щеки как будто провалились. Мег в отчаянии терла спину Элинор, пытаясь заставить ее дышать и бормоча:

– О Господи, Ричард, что же нам делать? Что можно сделать?

– Не знаю, – отвечал он глухим голосом, в котором звучал надлом от зрелища этих страданий.