Но потом ее лицо приняло уже знакомое Ричарду решительное выражение: пухлые губы сжаты, подбородок вздернут, в карих глазах сверкает вызов.

Как она хороша, вдруг осознал Ричард. Хороша не привычной красотой придворных прелестниц, а чем-то иным – ее внешности свойственна поразительная самобытность и искренность. И это делало предстоящее ему испытание еще более тяжелым.

Видит Бог, что, вернувшись в Хоксли, Ричард был готов к новым мукам, знал, что еще не расплатился за собственные грехи, но все же не предполагал, что его ждет еще и такое признание вины. Сразу после трагедии он в исповедальне открыл свое сердце Богу, и это далось ему нелегко, но будет куда труднее рассказать все этой женщине, которая, узнав правду, станет его презирать. Однако выбора нет, такова уж его судьба. Ричард еще раз провел ладонью по глади мрамора и, справившись наконец с чувствами, обернулся к Мег:

– Вам не рассказали вот что. Еще до того, как я покинул Хоксли и отправился к тамплиерам, я подолгу отсутствовал в течение двух лет до несчастья. Служил королю. Элинор с трудом переносила одиночество.

– Вы участвовали в войнах в Шотландии?

– Да. Сначала, – подтвердил Ричард, – но вскоре король понял, что может найти для меня лучшее применение. Мой старший брат Брэдан научил меня сражаться на мечах. Сам он освоил это искусство в крестовых походах. Став взрослым, я продолжил тренировки и достиг больших успехов. Король решил, что не стоит посылать меня на поле боя, и приказал вернуться в Англию. Я занялся обучением его сына, того самого, который сидит сейчас на троне Англии под именем Эдуарда Второго.

Мег удивил этот рассказ. Она машинально сделала несколько шагов назад и опустилась на скамью первого ряда.

– Я не знала, что вы были так близки к королевской семье, – пробормотала она. – Теперь понятно, почему ваше лицо показалось мне знакомым, когда я впервые вас увидела здесь.

– Как это? – нахмурился Ричард.

– Отца часто приглашали ко двору, и в юности я проводила там много времени, – объяснила Мег. – Мы по месяцу жили там, куда король приглашал своих лордов. Вполне возможно, что я видела вас во время одной из таких сессий, но, разумеется, не знала, кто вы такой.

Ричарда поразили слова Мег. Он отчаянно пытался вспомнить, при каких обстоятельствах своей прошлой жизни встречал эту женщину, не веря, что мог не заметить ее, ведь Мег так отличается от знатных леди, которых он встречал при дворе. Однако он и сам был тогда другим человеком, более молодым, глупым, честолюбивым… К тому же женатым. Его можно обвинить в чем угодно, но только не и неверности.

– Может быть, наши пути действительно пересекались, – согласился он, – хотя, должен признать, что в памяти у меня это не сохранилось. Тогда я был слеп, думал лишь о том, как увеличить состояние и упрочить положение семьи в обществе. Король ценил мое искусство, а я был рад услужить ему, участвовал в турнирах, тренировал его сына.

– А почему Элинор была недовольна? В знатных семьях такие разлуки не редкость, – негромко заметила Мег.

– Возможно. Но в отличие от других я ставил собственные амбиции выше всего остального. Однако было кое-что похуже. – Ричард помолчал, собираясь с силами для того, чтобы рассказать о самом сокровенном. Он на мгновение прикрыл глаза и закинул голову, потом твердо встретил взгляд Мег. – Отвратительная правда состоит в том, – мертвым голосом продолжал он, – что в день несчастья Элинор умоляла меня остаться с ней в Хоксли-Мэнор. Я старался уговорить ее, но все же рассердился. После рождения ребенка она часто вела себя неразумно. У нее без причины возникали вспышки гнева. Это продолжалось у нее до самой смерти.