Сейчас Брэдан и Ричард сидели во главе стола на местах для хозяина и его семьи.

– Я все обдумал, Брэдан, – ответил Ричард, наблюдая, как деревенский люд сторонится братьев из приората.

Никто из этой братии не был рыцарем. Это были все больше фермеры, отставные сержанты или монахи, как брат Томас, который отслужил праздничную мессу и сейчас стоял в центре гостей из приората, однако жители деревни относились к ним с определенной неприязнью.

– Это единственный способ возвратить доверие людей. Кроме того, я считаю, что работающие на меня люди должны иметь возможность хотя бы прокормиться, не говоря уже о том, чтобы процветать. Я не могу компенсировать потери, понесенные ими за пять лет беззакония, но должен сделать хотя бы шаг в этом направлении до завтрашнего отъезда в Танбридж.

Ричард отхлебнул глоток французского вина и кивком подозвал Мэтью, деревенского старосту.

– Этот человек знает, что ты собираешься назначить его управляющим? – спросил Брэдан.

– Нет, я принял решение только вчера вечером. Но я уверен, он справится.

– А как насчет брата Томаса? Он-то знает, что его намереваются сместить с должности?

У Ричарда заиграли желваки на лице.

– Нет. Но он заслуживает еще и не такого. Я сейчас его подзову и сообщу заранее, до общего объявления. – Ричард опрокинул в себя остатки вина, поставил кубок на стол и покачал головой. – Увидев, что он сделал с людьми и как он с ними обращается, я не могу винить Мег за неприязнь к тамплиерам.

– Мне кажется, к тебе она неприязни не испытывает, – заметил Брэдан и перевел взгляд на предмет разговора.

Мег как раз выходила из кладовой. Фиона шла за ней следом. Обе несли корзины с хлебом. Выложив его на столы, женщины, пересмеиваясь, снова направились в кладовую.

Ричард пытался держать себя в руках, хотя жар окатил все его тело при одном только взгляде на Мег. Кашлянув, он ответил брату:

– Так и есть. Думаю, это потому, что официально я больше не тамплиер.

Брэдан ответил ему лукавым взглядом:

– Лично я считаю, что это не так. В душе ты все такой же тамплиер, каким был, когда впервые надел плащ с алым крестом.

Ричард с притворным равнодушием пожал плечами. О своих новых чувствах он не мог говорить даже с братом.

– Она много выстрадала, Брэдан, – наконец решился возразить он. – И эти страдания частично связаны с нашим орденом.

В этот момент до братьев долетел взрыв смеха. Ричард улыбнулся – в дальнем конце двора деревенские дети играли в жмурки. Но тут он заметил, что взрослые с опаской оглядываются на их стол, как будто боятся, что Ричард не одобрит веселье. На любом празднике подобные игры – обычное дело, а потому Ричард удивился страху крестьян, но вскоре все понял, увидев, с какой кислой миной наблюдает за происходящим брат Томас.

– Господи, он даже сегодня не может оставить людей в покое, – проворчал Ричард и поднялся на ноги.

– Ты хочешь сейчас с ним поговорить о своем решении?

– Да. Хотя на самом деле я хотел бы, чтобы он узнал об этом без предупреждения на глазах тех, кого он разорял ради собственной выгоды. Но потворствовать собственному гневу – грех.

– Тогда не впадай в гордыню, наслаждаясь переменами, которые собираешься предпринять, – посоветовал ему Брэдан.

– Я постараюсь, – несколько суховато отвечал ему Ричард.

– Удачи тебе. – Брэдан вышел из-за стола и направился к дому. – Пойду разыщу детей, а потом жену.