– В случае, который требуется разрешить, наши французские собратья выставят своего лучшего бойца для поединка с сэром Ричардом де Кантером. Так будет доказана его вина или невиновность. Если сэр Ричард сумеет одержать победу, он будет признан невиновным без всякой нужды в дальнейших допросах. Дополнительным призом ему послужит рука леди Маргарет. Если же сэр Ричард потерпит поражение, его отдадут в руки инквизиции. Они смогут допросить его по своему усмотрению, а лорд Уэлтон сохранит право выдать свою дочь замуж по собственному разумению, то есть он сам выберет ей жениха.

Мег почувствовала дурноту. Она словно окаменела. Не помогла и рука Ричарда, обвившая ее талию, хотя рыцарь явно хотел поддержать ее и успокоить.

– Нет, сэр, – хрипло возразил Ричард. – Вы не можете серьезно предлагать такой исход. Леди Маргарет – не военный трофей, который переходит из рук в руки.

– Вы так боитесь поражения, сэр Ричард, что отказываетесь даже рассматривать возможность поединка? – с насмешкой спросил брат де Виллеруа.

– Можете быть спокойны, я не боюсь боя. Меня возмущает другое! – прорычал Ричард. Мег видела, какой бешеный взгляд он бросил на инквизитора, казалось, он был способен убить на месте брата де Виллеруа. – Я не сомневаюсь в своем искусстве владения мечом и, безусловно, смогу победить любого, самого опытного воина, которого сумеет выставить инквизиция. Но я не допущу, чтобы леди Маргарет служила призом победителю. Это бесчестно. Она – благородная леди, а не рабыня, чтобы ее продавали или ставили на кон.

– Так, значит, вы не станете сражаться за нее, сэр Ричард? – с вызовом в голосе воскликнул сэр Эктор и бросил на противника презрительный взгляд. Затем он посмотрел на Мег и проворчал себе под нос: – А я бы стал. Хотя, должен признаться, не за ее честь, а чтобы не тратить силы на уламывание и принуждение к…

Сэр Эктор не успел закончить фразу. Кулак Ричарда врезался в его челюсть с такой сокрушительной силой, что сэр Эктор рухнул на пол и пролетел изрядное расстояние по отполированным плитам. Правда, он тут же вскочил на ноги, собираясь броситься на Ричарда и отомстить за унижение, но стражники, которым король подал знак прекратить потасовку, удержали его на месте.

– Сэр Ричард, еще один подобный выпад – и к вам применят физическую силу, – резко бросил король и перевел гневный взгляд на сэра Эктора. Тот пытался сбросить с себя руки удерживающих его стражников и стереть с разбитого лица кровь. – А что касается вас, сэр, то такие оскорбительные высказывания недопустимы и неблагородны. Мы не станем потворствовать подобному поведению и должны сказать вам, что, если бы не наше глубочайшее уважение к лорду Уэлтону, чье попечительство мы ценим чрезвычайно высоко, мы бы удалили вас из этих покоев и вообще от нашего двора за столь неприглядную выходку.

Сэр Эктор проявил мудрость и воздержался от речей, но смотрел на Ричарда с такой злобой, как будто хотел вцепиться в него прямо на месте.

Ричард никак не отвечал на эти огненные взгляды, но Мег чувствовала, что гнев его не утих и возмущение по-прежнему кипит у него в крови, хотя внешне это никак не проявлялось. Ричард ровно дышал и спокойно следил за происходящим. Мег удивлялась его самообладанию: ведь дело шло о его жизни, а фактически и о ее жизни тоже.

Ее собственное сердце колотилось с удвоенной силой. Предчувствие ужасных событий заставляло ее дрожать, но надо было слушать короля, который продолжал:

– Мы не можем более обсуждать эти вопросы, не возбуждая в наших подданных злобу и не порождая насилия. – Эдуард покачал головой. – Честно говоря, мы не видим другого выхода из этой коллизии – хотя и его нельзя назвать удовлетворительным, – кроме такого, как предложил наш брат лорд Корнуолл.