— Знаете, ей очень повезло. Кто бы мог подумать, что при всех обстоятельствах ее появления на свет… — Молодой человек осекся, поняв, что опять чуть не сболтнул лишнее, и бросил быстрый взгляд на Кэтрин. — вы понимаете… — промямлил он, не зная, как выйти этого положения.

— Я все знаю, Джереми, — резко, не скрывая раздражения, ответила она, — и Джули тоже все узнает, когда придет время! Не понимаю только, почему все озабочены этим. Хотя чего же непонятного! Ведь Господь запретил Латтиморам разбавлять свою чистую кровь, чтобы не испортить породу.

В последних словах звучал такой жестокий сарказм, что Джереми даже вздрогнул.

— Простите меня, Кэтрин! — покаянно произнес он, рассеянно обхватывая пальцами ручку Джули.

— Считайте, что извинения приняты, — отрывисто ответила девушка, высвобождая руку девочки.

— Но то, что ей повезло, я могу повторить, — закончил Джереми, разглядывая крошечную ладошку. Он так и не рассказал историю рождения Джулет. Однажды ночью родственники Селесты принесли ребенка к лондонскому особняку графа Монкрифа и оставили на ступеньках. Отец Селесты даже не захотел поговорить с Фрэдди, а оставил лишь краткую записку, где было сказано, чтобы граф никогда не искал встреч с ним, что Селеста умерла при родах и что они не собираются беспокоиться о дальнейшей судьбе его отродья. Фрэдди не отвернулся от своего ребенка, к тайной радости графини Монкриф. Свет был шокирован его поступком, а брат и сестра смущены.

— У нее есть вы, и это многого стоит, — только и сказал Джереми.

— Спасибо, Джереми. Вы очень милы! — Взгляд Кэтрин заметно потеплел.

Джереми покраснел, и девушка отвернулась, чтобы еще больше не смущать молодого человека.

— Вообще-то я пришел попрощаться.

— Попрощаться? Но вы же только что приехали!

— Да, — угрюмо произнес он. — Но после вчерашнего вечера чем я буду дальше от Фрэдди, тем будет лучше для нас обоих.

— Я слышала, как вы ссорились.

— Ссорились? Да это было настоящее сражение! О, простите, Кэтрин! — Джереми опять покраснел.

— Все нормально, Джереми. Мы уже выяснили, что несдержанность — одна из ваших дурных привычек, не так ли?

— Несдержанность и постоянные разногласия с братом. Об этом я, по-моему, забыл сказать. Да?

Девушка улыбнулась и кивнула головой.

— И в чем же вы с ним не сходитесь? Если, конечно, вы можете сказать об этом мне.

— Почему нет? Правда, все так запутано… — Он пригладил свои непокорные каштановые волосы. — Отец оставил мне все имения, кроме родового, которое принадлежит Фрэдди. Понимаете? Оставил мне имения, но не оставил денег на их содержание.

— Но в таком положении находится довольно много людей, — спокойно заметила девушка.

— К сожалению. Но у них нет такого Фрэдди, как мой брат.

— Он не хочет помочь вам? — удивилась Кэтрин. Это противоречило впечатлению девушки о графе.

— Напротив. Он хочет сделать меня своим наследником, передать мне все деньги и помогать получать доходы от них, — почти простонал он.

— По-моему, это очень благородно с его стороны, Джереми. Что вас смущает?

— Ничего, кроме Фрэдди. Он подчиняет своей полной власти все, чем владеет, — пытался объяснить Джереми. — Я не желаю быть его наследником, не хочу выпрашивать, каждый фартинг, я не хочу постоянно объяснять каждый свой поступок, совершенный без его ведома! Называйте это гордостью, называйте независимостью, не в этом дело, Кэтрин.