О, если бы случилось чудо и время бы застыло на месте! Она бы так и сидела возле окна, глядя на сгущающиеся вокруг деревьев тени. Хорошо бы ночь так и не наступила. А еще лучше, если бы время повернулось вспять. Солнце стало бы медленно откатываться от горизонта, вместо ужина состоялся бы обычный обед, а вместо наступления темноты и окончательного падения Кэтрин зажегся бы мирный, счастливый рассвет.

Но несбыточным мечтам не суждено было сбыться. Примерно через час в дверь постучалась Абигейль. Горничная вошла в сопровождении двух служанок, которые принесли ванну и ведра с горячей водой. Этого вполне хватило бы на супружескую пару. Кэтрин криво улыбнулась.

Несмотря на ее протесты, девушки не только не удалились, но принялись помогать ей мыться. Абигейль вылила целый пузырек с духами в воду, а вторым обрызгала обнаженное тело Кэтрин. Вскоре комната благоухала, как весенний сад, и служанки ушли с чувством честно выполненного долга.

Накинув на ночную рубашку мягкий желтый халат, Кэтрин вновь подошла к окну. Ночь прикрыла своим черным одеянием землю, спрятав от любопытных глаз двор усадьбы. Она видела только блеклый свет фонаря, висящего над воротами конюшни. Тропинки стали совсем невидимыми и только угадывались по очертаниям белых камней, уложенных по их краям. Скошенная трава под окном превратилась в красивый серый ковер.

Бледными, негнущимися пальцами Кэтрин нервно завязала пояс на халате. Все верно, она поступила правильно. У нее не было другого выбора. Кэтрин все равно не устояла бы перед чарами графа, и сейчас в темноте она это хорошо понимала. Чувство, испытываемое ею сейчас, нельзя было выразить никакими словами. Но вдруг все вытеснялось паническим страхом перед тем, что неотвратимо должно произойти скоро, вот-вот.

Она почувствовала, что находится в комнате не одна, хотя не слышала ни шагов, ни звука отворяющейся двери. Кэтрин ощутила присутствие графа: комната вдруг стала слишком маленькой, и ей показалось, что она словно отрезана от остального мира. Фрэдди двигался, как всегда, с бесшумной грацией благородного животного, на которое хотел походить. Когда он подошел и, обняв, прижал ее спину к своей груди, она не шевельнулась. Ей надо было справиться с переполнявшим ее страхом и взять себя в руки. Объятие графа подействовало на нее успокаивающе. Его сильные руки сначала легли ей на плечи, а затем осторожно переместились на грудь, окутывая ее своим теплом. Кэтрин откинула голову, прижавшись затылком к его шее, и вздохнула. Это совсем не напоминало поражение, просто взаимное влечение друг к другу равноправных партнеров. Ей стало теплее, пальцы уже не были такими непослушными, ноги перестали дрожать в коленях и подгибаться. Граф осторожно развернул ее, и Кэтрин наконец взглянула ему в лицо. Холеный палец коснулся шеи, медленно приблизившись к подбородку, нежно приподнял голову, и их глаза встретились.

— Не передумала? — низкий, мелодичный голос выдавал чувственное волнение.

Кэтрин чуть улыбнулась, лицо ее посветлело, и в нем уже не угадывалось признаков страха. Что сделано, то сделано. Свое решение она приняла вполне осознанно и менять его не собирается.

— Разве от этого кому-то станет лучше? — с вызовом спросила она.

— Нет, — просто ответил он.

Он еще ближе прижал ее к себе, и она вдохнула его запах. Он тоже готовился к встрече, принимал ванну. Чуть влажная рубашка говорила о его нетерпении. Ноздри щекотали знакомые ароматы свежей льняной ткани, бренди и пряный, опьяняющий запах его одеколона. У нее закружилась голова. Все, что было до этого вечера, скорее напоминало игру в кошки-мышки: он догонял, а она — убегала.

— Идем, — услышала она ужасный приказ, и на этот раз ей придется подчиниться.

Стук в дверь прервал ее размышления. Граф отпустил Кэтрин, и она спряталась в спальне.