— Так точно.

— Вы разговаривали с лордом Джаддом?

— Так точно.

— О чем вы с ним разговаривали?

— Я посоветовал ему не настаивать на поездке в Старые Атаги, так как это опасно. О том же ему говорил генерал-полковник Грошев. Но он настаивал и даже пригрозил, что прервет визит.

— Почему вы решили, что поездка в Старые Атаги опасна?

— В том районе американской ракетой «стингер» был сбит наш бомбардировщик Су-24. Если у чеченцев оказался один новый «стингер», могли быть и еще.

— Откуда вы узнали, что самолет был сбит «стингером»?

— Рассказали знакомые летчики. В Чечне это не секрет.

— Лорд Джадд утверждает, что вы шантажировали его. Вы дали понять, что, если выводы его комиссии будут неблагоприятными для России, данные о том, что наш самолет был сбит «стингером», попадут в мировую печать.

— Я этого не говорил. Я сказал, что вряд ли американцам будет приятно узнать, что их ракетами чеченские боевики сбивают российские самолеты. И это все, что я сказал.

— Понимали ли вы, майор, что лорд Джадд передаст вашу информацию в натовские или американские разведслужбы?

— Я это допускал. У меня была неподтвержденная информация, что чеченцы намерены закупить большую партию «стингеров». Я решил, что американцам следует это знать. У них больше возможностей сорвать эту сделку, если она действительно готовилась.

— А наши спецслужбы? Они, по-вашему, не способны были сорвать эту сделку?

— Нет.

— Нет? Что значит — нет? Вы не верите в возможности наших спецслужб?

— Нет. Они даже Басаева и Хаттаба не могут поймать.

— Майор! Вы отдаете себе отчет в том, что говорите?

— Вы просили меня говорить откровенно. Я и говорю откровенно. А что вы хотели услышать? Что наши спецслужбы все могут? Победные рапорты писать они могут. Вот это они хорошо могут.

— Спокойно, — сказал замминистра то ли Гольцову, то ли самому себе. — Разберемся. Вам известно, что после вашего разговора лорд Джадд снял свой доклад с повестки очередной сессии Европарламента?

— А чего тут плохого? Лишний раз не полили Россию говном. И насчет «стингеров» я оказался прав. Если бы я не сообщил о них лорду Джадду, американцы ничего бы о них не узнали. И еще не известно, чем бы все кончилось. Так что, по-моему, все получилось правильно.

Этого заместитель министра не выдержал:

— Да кто ты такой, чтобы решать, что правильно, а что неправильно?! Кто ты такой, чтобы вмешиваться в отношения России с Евросоюзом?! Кто ты, твою мать, такой, чтобы лезть в дела государственной важности?!

И тогда Гольцов встал, одернул китель, смахнул невидимые соринки с плеч и представился:

— Бонд. Джеймс Бонд.

Послесловие автора

Последнюю точку в этом романе, в котором гораздо меньше вымысла, чем можно предположить, я поставил в начале восьмого утра. После четырнадцати часов за компьютером голова уже ничего не соображала. Но и сна не было ни в одном глазу. Чтобы хоть чем-то себя занять и дать голове остыть, я включил телевизор.

Было 8:45. 11 сентября 2001 года.

И я понял, что мой роман безнадежно устарел, едва успев родиться. Что он — о прошлой жизни, какой больше не будет. Так мы жили вчера.