Дверь открылась, и в клетку уверенно шагнула… Мать Светланки! Вот так новость! Сама приперлась проконтролировать, как продвигается дело, которое она задумала?

— Здравствуй, Александр. Василий Иванович, не могли бы вы оставить нас наедине.

— Помилуйте, Любовь Георгиевна! Этот парень способен на все, что угодно.

— Пожалуйста, я прошу вас — закройте дверь! — жестко приказала Воронина.

Начальник колонии со вздохом выполнил ее приказ. Дверь с лязгом захлопнулась, в карцере остались только они — прокурор и осужденный.

— Тебе привет от Светланы и от отца. Мы приехали вместе с Владимиром Сергеевичем, но его не пустили в карцер, это естественно. Что ты натворил тут? — строго спросила Воронина.

— Ничего, Любовь Георгиевна, — спокойно ответил Малышев.

— Но руководство колонии собирается завести против тебя новое уголовное дело!

— Это их право.

— Александр, я приехала сюда, чтобы перевезти тебя в Москву. Завтра будет рассмотрена апелляция твоего адвоката, есть надежда на твое освобождение. Но теперешняя ситуация…

— Я вам не верю.

— Почему? Это я добилась твоего перевода в лазарет!

— Не сомневался в этом.

— Расскажи, что там случилось. Прошу тебя, это очень важно для принятия решения. Владимир Сергеевич ждет в комнате для свиданий, он очень волнуется.

— Вам я ничего не стану рассказывать. Вы и сами все прекрасно знаете, а отец… мне жаль, что он связался с вами. Наверное, совсем спился… Жаль.

— Александр, как ты можешь?! Черт побери, ты же не враг себе?!

— Я враг вам, потому что люблю Светланку. И вы мне тоже враг. Я не хочу с вами разговаривать. Пусть шьют новое дело, пусть назначают новый срок. Все идет так, как вы и задумали.

Воронина подошла к двери, стукнула в нее, вышла в коридор.

— Я должна поговорить с пострадавшим, — заявила она начальнику. — Немедленно!

— Любовь Георгиевна, это невозможно, он плохо себя чувствует… — сказал Осинин.

— Я сама определю, как он себя чувствует. Вперед, Василий Иванович!

Осинин качнул головой, но вслух не осмелился выразить свое возмущение. Да какое там возмущение — ненависть к ней и зэку, за которого просила! Она выполнила свое обещание, но родственник не добрался до его колонии — был убит при попытке к бегству. Может, она тут и ни при чем, но он во всем винил именно ее. Не позвонила бы со своей просьбой, он бы тоже ни о чем не просил, глядишь, родственник был бы жив. А теперь что ж… Кто-то должен ответить за его гибель! А тут и гадать нечего — тот, о ком она просила, и ответит. И все будет законно, комар носу не подточит. Решил и сделал. Получилось не совсем так, но тоже годится. Не ждал, что она сама тут же примчится, никак не ждал. Откуда только узнала о том, что случилось в лазарете?!

— И подготовьте Малышева к отправке в Москву, — приказала она.

— Не много ли берете на себя, уважаемая Любовь Георгиевна, — недовольно сказал Осинин. — Он в карцере.

Воронина остановилась, в упор посмотрела на начальника колонии:

— С этим будем разбираться, немедленно. А сейчас у вас на столе лежат документы ГУИН. Вас они не убеждают? У меня есть и другие доводы. Местный спецназ готов помочь мне выполнить предписание. К тому же я, как вы могли понять, имею санкцию на полную инспекцию колонии и немедленно встречусь с пострадавшим. Есть еще вопросы?

— Нет. Я готов, так сказать, полностью содействовать… — пробормотал Осинин.