Достал из навесного шкафчика банку с зернами кофе, засыпал их в кофемолку, смолол.

— Владимир Сергеевич, моя дочь сегодня ездила в колонию к вашему сыну, — сказала Воронина.

— Да, она вчера приходила ко мне, прежде мы вместе ездили, но в этот раз я, к сожалению, не смог.

— Приходила… к вам?! — изумилась Воронина.

— Да, разумеется. Я дал ей деньги, чтобы купила Сашке все, что нужно, а сам… Тысячу долларов предложили за статью, нужно было очень много работать, в основном черпать информацию в Интернете. Прокурору об этом говорить не следует, но я скажу, ибо заказчики — люди серьезные, вряд ли вы можете навредить им.

— Тысячу долларов за статью?

— Мое имя дорого стоит. И если получится, это будет цикл из десяти статей об этой партии.

Он высыпал смолотый кофе в турку, добавил сахар, залил водой, поставил на газ.

— Я не хочу, чтобы это сумасшествие продолжалось, надеюсь, вы со своей стороны предпримете меры.

Он достал из навесного шкафчика несколько упаковок, что-то добавил в турку и принялся медленно двигать ее над огнем газовой горелки.

— Наши дети любят друг друга, — сказал он. — У них очень нежные и доверительные отношения.

— Что значит — доверительные?

— Это очень просто, Любовь Георгиевна, очень просто. Дети верят друг другу, а это в наше время большой дефицит. Я бы мог привести немало примеров на эту тему, но, надеюсь, вы и сами понимаете, что верить друг другу в наше время — это больше, чем клясться в любви.

— Вы не хотите воздействовать на своего сына, чтобы он оставил мою дочь в покое?

— Я разве похож на подлеца, который будет мешать двум красивым молодым людям любить друг друга?

— Но они не пара!

— Скажите это Светлане. Она чудесная девушка, и я рад, что сын выбрал именно ее.

— Но сам-то он!..

— А она — его. Они удивительно красивая пара, и я полагаю, что нужно сделать все, чтобы сберечь их любовь. Это ведь хрупкое чувство, его следует беречь всем, кто рядом.

— Зэк и отличница престижного вуза! — иронически хмыкнула Воронина. — На что вы надеетесь?

— Вы и сами понимаете, что это не так.

— Что значит — не так? Думаете, я подговорила вашего сына избить хозяина фирмы, где он работал?

— Думаю, нет, но точно знаю, что вам не известен истинный мотив его поступка. Иначе вы совсем по-другому бы относились к Сашке.

— Ну скажите, осчастливьте меня своими секретами.

— Это излишне. Я обещал ему, что никому не скажу.

— Тогда нам не о чем говорить больше!

— Любовь Георгиевна… — Он поставил на стол маленькие чашки, разлил в них ароматный напиток. Принес бутылку коньяку.

— Мне спиртное не нужно, — менее уверенно сказала она.

— Это рецепт моего прадеда, надеюсь, помните, кем он был? Так что извольте, кофе-то сами просили, я приготовил. Или для прокуроров писаны другие законы? Которые мы, простые смертные, не читывали?

Как же он достал своими умными рассуждениями! Ну ладно, кофе выпьет, подумаешь, капля коньяку в нем! Она пригубила ароматный напиток и невольно зажмурилась, чувствуя блаженство. Какой прекрасный кофе, восхитительный вкус! Выходит, она раньше и не пила настоящего кофе.

Малышев усмехнулся. Точно так же и Света жмурилась, она похожа на мать.

— Вы неплохо умеете варить кофе.

— Я вообще хорошо готовлю, а вдвоем со Светланой мы творим на кухне чудеса кулинарии. Творили…

Светка и дома была главным поваром, но, оказывается, она еще и здесь… И с ним, вот на этой кухне…

— Вот здесь?

— Да.