|
Ни одна земная фраза не может оскорбить приблудянина. По той лишь причине, что в приблудянском языке нет ни матерщины, ни непристойностей, ни каких бы то ни было непечатных оборотов. Приблудяне не знают, что такое ругательство. Им неведома хула. Они не понимают, что это такое — «нагрубить», «обозвать», «обхамить»… Нет, приблудяне не ангелы, они могут и сердиться, и печалиться, и злиться, но ругаться… никогда! Это тот случай, когда между земным лексиконом и приблудянским нет никаких лингвистических параллелей. Скорее, существует какой-то невообразимый лингвистический перпендикуляр, и ученым еще только предстоит докопаться до причин этого явления.
А может быть, и не докопаются никогда. По крайней мере мы, земляне, являем собой точно такую же языковую загадку для приблудян. И приблудянские лингвисты никак не могут уразуметь, зачем мы так любим ругаться и поносить друг друга, где лежат исторические и социальные корни грубости, хамства, злословия, каким образом в языке могло закрепиться столь циничное, неуважительное отношение к матери, отцу, функции продолжения рода… Земные специалисты объясняют, растолковывают, приводят примеры, ссылаются на литературные памятники, исторические документы и археологические свидетельства. Все напрасно. Приблудяне не понимают — хоть ты тресни. Одно слово — перпендикуляр! Кто-нибудь помнит случай, чтобы приблудянин выругался? Нет? То-то же! Чтобы помянул в сердцах мать, отца, бабушку, дедушку? Опять-таки — ни единого примера. А ведь поводов была прорва. Начиная с того самого момента, как приблудяне вошли в жизнь планеты Земля. Вспомним 1998 год, он же первый год Эры ЦЕТИ. Астрономы обнаруживают в 4 миллионах километров от Земли небесное тело, движущееся по странной траектории. Несложные расчеты позволяют определить, что столкновение между астероидом и нашей планетой весьма вероятно. Военные эксперты предлагают расстрелять тело, пока не поздно, но тут выясняется, что это вовсе не астероид, а искусственный объект. Причем огромный — диаметром 1790 метров. Ну как все хорошо знают, тут уж счет земной истории пошел не на часы и минуты, а на секунды. Взаимные обиды крупных держав, взаимные упреки, крики: «Ах, вот вы какие!» — высокопоставленные пальцы легли на соответствующие кнопки, и 1998 год вполне мог бы стать не первым годом ЦЕТИ, а последним годом земной цивилизации вообще, но… Хватило благоразумия. Хватило все же выдержки. Хватило даже элементарного любопытства: всем было жутко интересно узнать, какая же страна могла втайне построить и привести в действие столь гигантский космический корабль. Тут-то и выяснилось: никакая. Не только никакая земная страна, но и никакая объединенная земная технология не могла породить конструкционную прочность, обеспечивающую жизнедеятельность такого колосса. Не говоря уже о том, что финансовое бремя подобного проекта было не по плечу ни какой-либо стране в отдельности, ни целому блоку. Вывод один: корабль-то не земной! Дальше был месяц такой нервотрепки, какой планета Земля еще не знала за всю свою историю. Еще бы — Вторжение! Снова — упреки, обиды, угрозы и крики, но уже на другом уровне. Снова пальцы нависали над кнопками. «Сбить! Расстрелять! Взорвать! Уничтожить!» — «Позвольте, зачем же? Ведь братья по разуму, судя по всему!» — «Да?! Значит, вам эти осьминоги уже братья? Может, и технологию свою они именно вам передадут?» — «Нет, зачем же нам? Пусть передают всей Земле. И откуда вы знаете, что — осьминоги?» — «Всем — значит никому. Лучше — взорвать, и дело с концом». — «А если они нас взорвут?» — «Ага, похоже, и вы считаете, что пришельцы — агрессоры. Требуем — бомбить!» — «Мы против!» — «А мы за!» — «А мы против!» — «Ах, вот вы какие?! Тогда держитесь!» Трудно сказать, чем кончилось бы дело, но в этот напряженнейший момент раздался голос самих пришельцев. |
