— Успокойся, Валюша! Все будет хорошо. Какие новости за последние дни?

— Не новости, а сплошной кошмар! Инфляция убийственная. Мясо стоит уже сто пятьдесят новыми!!! Но Бог с ним, с мясом. Самое гадкое — стоимость разговора с Титаном баснословно велика. Деньги я наскребла только за месяц. Скверно, что нет видеосвязи — одна лишь телефонная. Я так хочу видеть твое лицо — и не могу. Жить в Москве совершенно невыносимо. В воздухе смрад, питьевая вода подается уже не два часа в день, а час. Энергию дают всего три раза в сутки, а аккумуляторы начали течь: мужских-то рук в доме нет. Очень холодно в квартире — градусов двенадцать. Мы с Мишико кутаемся, кутаемся… В город выходим как можно реже. Мерзостный муравейник. Подумать только, в Москве уже двадцать пять миллионов человек! И половина — безработные. И так — по всей стране. Драки, убийства, грабежи, погромы — с утра до вечера и с вечера до утра. А еще мигранты — в подвалах, на чердаках, в метро, в подземных переходах. Хорошо хоть мы живем теперь в двух кварталах от моей работы — я сменила службу и уже две недели тружусь в филиале одной компьютерной «вентуры». Слава Богу, не нужно водить человечка в детский сад — он у нас молодец, прекрасно сидит несколько часов дома один. Что будет дальше — не представляю. Как хорошо все-таки, что придумали телепортацию и можно без всяких ракет отправляться на Дальние Рубежи. Люди записываются в освоители десятками тысяч — как правило, конечно, безработные и мигранты. А Рубеж все отодвигается… Поговаривают, что через два-три месяца введут ТП новых направлений — на спутники Урана и Нептуна…

Я с воодушевлением отвечаю ей голосом Давида Бахтадзе, расписываю трудности и надежды Давида Бахтадзе, отправленного на Титан, а сам поглядываю в левый верхний угол экрана, где электронные цифры отсчитывают время беседы. Еще 45 секунд — и все: пятиминутный разговор стоимостью пять тысяч новых закончится. Можно будет выскочить в комнату отдыха и на полчаса расслабиться.

Все-таки у операторов очень напряженная работа. За какие-то мгновения вживаться в образ совершенно незнакомого человека, говорить его голосом, вспоминать его памятью, мыслить его мыслями. Не удивительно, что норма — одиннадцать разговоров за смену. И рабочий день — шестичасовой. И два выходных в неделю. К тому же на нервы действует строжайшая секретность. Не дай Бог проговориться — хотя бы и в бреду, — что никакой телепортации не существует, что Рубеж — это красивая и страшная сказка. Опомниться не успеешь, как сам окажешься в ТП-кабине.

И безо всякой очереди.

Я, конечно, по долгу операторской службы обязан много (слишком много!) знать и многое понимать. Не понимаю я только одного: как же все-таки устроены ТП-кабины? Ведь там на самом деле ничего не остается от человека: ни пепла, ни копоти, ни водяного пара, — ничего…

ТП

Повесть пространственных лет

Бзумм!.. Филин скорее предвосхитил, чем ощутил низкое, еле слышимое гудение и бросился ничком на пол. Воздух в комнате задрожал, словно желе, по которому шлепнули ложкой. Чччпок! Так и есть. Достали. Нащупали. Видеополка, висевшая на стене, исчезла, воздух с хлопком смял образовавшуюся пустоту.

«Пожалуй, пешком я из этой комнаты уже не выйду», — какой-то задней, отстраненной, чужой мыслью подумал Филин, а тело его уже собиралось в комок, мышцы напружинивались, чтобы произвести движения, в которых сознание почти не участвовало. За последние месяцы и особенно недели Филин многое узнал о своем теле: оказывается, оно умело быть ловким и упругим, молниеносным и недвижным, — физические навыки приобретаются быстро, если к тому толкает необходимость.

Филин резко оттолкнулся от пола, лягушкой прыгнул в дальний угол, на лету выхватывая из карманов две ТОПки, — и вовремя: пол в том месте, где он только что лежал, словно лопнул.