— Не надо торопиться, Эштон, — мягко прошептала она, отстраняясь от его ищущих губ. — Дай мне время разобраться в себе самой.

Эштон отпустил ее, и лицо у него перекосилось, как от сильной боли. Лирин заметила это. Не зная, как облегчить его страдания, она повела Эштона к постели и остановилась, ожидая, пока он сложит покрывало. Вновь посмотрев на нее, Эштон порывисто вздохнул и поднял руки, словно собирался обнять ее за плечи. Она сама было потянулась к нему, но он с тяжелым вздохом отвернулся.

— Я пошел.

— Эштон, прошу тебя! — Глаза ее молили о понимании. — Ну почему ты не хочешь остаться и немного поговорить со мной?

Эштон коротко рассмеялся.

— Мадам, вы либо недооцениваете свою привлекательность, либо переоцениваете мою способность ей противостоять. Соблазн слишком велик. Стоит мне задержаться хоть на секунду, и я за себя не отвечаю. — Он резко сунул руки в карманы и отвернулся. — Я и так едва владею собой, так что прошу вас, мадам... Ложитесь, пока я вовсе не сошел с ума.

Лирин поспешно повиновалась и скользнула под одеяло, даже не сбросив халата. Эштон вернулся к камину, подбросил еще дров и постоял немного, хмуро глядя на весело мелькающие яркие огоньки. Лирин пристально смотрела на него, со страхом ощущая, как растет в ней желание. Где-то в глубине ее существа жило безошибочное знание, что с этим мужчиной она уже была близка. Закрывая глаза, она видела, как он, совершенно обнаженный, поднимается с постели и куда-то уходит. Фигура его виделась ей смутно, плыла, но все же можно было различить широкие плечи, узкие бедра и вьющиеся на затылке коротко подстриженные волосы.

Уиллабелл все время убеждала ее, что Эштон — мужчина, каких мало, и трудно было с ней не согласиться. Насколько возможно оценить достоинства мужчины за столь непродолжительный срок, Эштон явно был из тех, кому не жаль отдать любовь и нежность — на всю жизнь.

— Эштон? — тихо прошелестел ее голос.

Он обернулся.

— Да?

Она промолчала, но все сказали ее глаза. Эштон снова подошел к ней.

— Что, Лирин?

В тусклом свете комнаты она изо всех сил вглядывалась в его красивое лицо. Она знала, как рискует. Что защищает ее от мужского вожделения? Может, потом ей будет плохо, но сейчас ей хотелось быть с ним. Она жаждала прижаться к этому сильному мускулистому телу и отдаться ему — вся, до конца. Изумрудные глаза ее стали подобны прозрачным озерам. Словно давая знак, она потянула одеяло вниз.

— Наверное, необязательно ехать в Новый Орлеан, Эштон. Ты можешь получить все, что хочешь, здесь, прямо сейчас.

Сердце у Эштона подпрыгнуло, вены вздулись, давно сдерживаемая страсть прорвалась наружу. В глазах вспыхнул блеск желания. Он начал торопливо расстегивать рубаху. Мгновенье — и пламя свечи осветило его бронзовые плечи. Эштон сел на кровать и принялся стаскивать башмаки. Лирин поднялась на колени, скинула халат и крепко прижалась к нему. Она положила ему руки на плечи, и Эштон буквально обезумел, почувствовав, как к его спине прижимается мягкая грудь. Страсть все сильнее охватывала его, превратившись в конце концов в горячую, сладкую боль где-то внизу живота. Да, это была Лирин, отзывчивая, соблазнительная, способная довести до неистовства. Ботинки с грохотом полетели на пол. Руки Лирин скользнули ниже, легли ему на грудь, остановились на мгновенье, нащупав шрам, а затем мягко пробежали по кустикам волос.

— Быстрее, — прошептала она и, откидываясь на спину, легонько укусила его за ухо. Не желая ни на секунду отрываться от нее, Эштон неуклюже взобрался на кровать и немного повернулся, притягивая ее к себе.