— Что… что с твоими глазами? Ты заболел? Нет, не шевелись, я отнесу тебя в госпиталь! Почему ты не сказал, что тебе плохо, Саске?

И от нежных прикосновений, искреннего волнения, нежности, его ледяная скорлупа вдруг лопнула. Он вспомнил, и боль начала затихать.

Он не один! У него есть друзья и соратники… Есть старший брат, сильный, и непрощённый… Итачи отомстил, но кто отомстит самому Итачи, что до смерти не сможет искупить свою вину? Есть племянница, о чём знает лишь очень узкий круг людей… И Карин. Его, теперь именно его женщина, носящая его ребёнка.

Саске с трудом поднялся, глядя на знакомую незнакомку. Ничего особого — тощая, почти плоская, с правильными, но не идеальными чертами лица, лишь волосы красивые, необычные, но… но она родит ему наследника. Она любит его, и её любил тот, кто помог ему выжить и стать сильнее. И потому он постарается полюбить её в ответ. Хотя бы из простой благодарности.

Глава клана Учиха, сильный и уважаемый шиноби, опытный боец и лучший в Конохе мастер Гендзюцу, протянул дрожащие руки, и обнял пока ещё чужую женщину, свою будущую жену. Это будет сложно, но он сильный, и, судя по её словам, только что стал ещё сильнее.

Карин облегчённо вздохнула, и крепко прижалась к груди своего любимого, не в силах смотреть в жуткие глаза Саске. Демонический Мангекё Шаринган, который, если верить свиткам, можно пробудить лишь утратив кусок души…

Эпилог

— Какого Биджу?! — Снова всё та же непроглядная тьма, снова бесформенное и безликое нечто, держащее меня на руке. И как же я хотел набить морду этому нечту! — Ты сказал — десять лет! Десять! А сам выдернул меня намного раньше! Мухлюешь? Сначала в ребёнка забросил, а стоило повзрослеть и найти себе женщину — и меня выдернули, как…

Крайне невежливо перебивать собеседника. Но существо и не стало разбрасываться словами, просто подкинуло меня и вновь поймало. Наверняка здешние законы тяготения отличались от стандартных, но эффект был вполне ощутимый, когда ты вначале взлетаешь, а затем практически размазываешься о гигантскую ладонь, возмущаться затруднительно. Похоже, у гиганта обширный опыт затыкания говорливых душ.

— Сам виноват. Подавил носителя, полностью заслонил его. Пришлось вмешаться.

— Я подавил?! Да он сам затаился! И его интересы я соблюдал, имущество и влияние клана восстановил, насколько это возможно, а уж про невесту и…

Ещё одно подбрасывание. Достал уже! Хорошо, что здесь я нематериален, и не способен прикусить язык.

— Свои интересы ты соблюдал, свои, человечек. Сколько раз ты пытался советоваться с носителем? Просто давил его своим опытом, своим искусством убеждать и доказывать. Ты был успешнее, разумнее, хитрее — неудивительно, что хозяин тела отошёл на задний план и практически слился с тобой, даже не пытаясь что-то менять. А затем ты почти разрушил его личность.

— Да ничего я с ним не делал!

— Конечно. Ты всего лишь влюбился. Подсадил эмоционально скудную пустышку на сильные эмоции. Он был склонен к гневу, ненависти, ярости — а ты обрушил на него счастье. Превратил его, практически, в наркомана, полностью зависящего от твоей эйфории. Носитель почти растворился в тебе, почти утратил свою сущность. Потому мне и пришлось тебя выдёргивать раньше оговоренного срока.

— Ну и что здесь такого? Ну растворился бы, обоим было бы удобнее… Жили бы счастливо с Карин, а ты мне не дал даже своего ребёнка увидеть!

— Мечтаешь о пути демона, смертный? Глупо. Не с твоими силами менять законы мироздания. Если бы носитель растворился, перестал бы существовать, тело бы просто умерло. Это ведь его оболочка, его мир, а ты — ты был бы лишь духом, вселившимся в свежий труп.