— Ну что же, стремление к знаниям похвально. А что ты говорил на счёт свободного посещения?

Ага, разыгрывает маразматика, наверняка ведь докладывали о моём случае.

Если честно, то в Академии мне было уже откровенно скучно. Да и многим другим клановым детям тоже. Домашнее образование в большинстве случаев превосходило общее, и я, пожалуй, уже взял всё, что мог из общей программы. Там и было-то, основы работы с чакрой, несколько простейших дзюцу, основы тай. Ну ещё немного теории.

Вот я и высунулся с идеей — учить продвинутых слушателей более серьёзным дзюцу. Ирука меня выслушал, поморщился, и отправил к директору, заявив, что не имеет права вносить изменения в программу. А вот директор меня ошарашил предложением сдать все предметы экстерном, и получить звание генина досрочно. Лестно, конечно, но я решил не торопиться, всё же, помимо прав, шиноби со званием имеет и обязанности, а я хорош пока только на фоне одноклассников. Взрослый опытный боец раскатает меня всухую за счёт преимуществ в силе и объёма чакры.

Нет смысла ковать из себя второго Итачи, надрываться на непосильных для ребёнка заданиях, перегружать не до конца развившуюся чакросистему… Нет, на фиг такое счастье! Вот подрасту чуток, тогда посмотрим.

Директора почему-то здорово удивило моё решение. Ну не принято здесь отказываться от возможности повыситься в звании. Он даже появился на практических занятиях, и лично убедился, что с открытием Шарингана в классе у меня равных соперников не осталось. После чего и разрешил мне свободное посещение практики, если я пообещаю в это время подгонять теорию, пробелами в которой я отговорился от экстерната.

Эту же версию я скормил и Хокаге.

— Теория? — Старик изумлённо поднял брови. — Обычно молодые шиноби больше жалуют силу. Мощь ударов, меткость кунаев, разрушительность техник… Даже удивительно видеть столько молодого человека в пыльном хранилище знаний.

— Что значит вся сила, если ты не знаешь, куда её применить? Слабый точный удар может быть эффективнее десятка затрещин наугад. Знания — сила! — Вот-вот, философией я могу грузить похлеще любого местного старикана, а уж если бросаться поговорками покинутого мира…

— Вот как? — Взгляд Хокаге потемнел. — Не только сила, но и умение её применить. Ищешь в клановых свитках могущество Шарингана… Значит, ты собираешься отомстить Итачи? Надеюсь, ты не планируешь заняться этим в ближайшее время?

— Нет, что вы, Хокаге-сама! Я отлично понимаю, что мой начальный Шаринган ничто по сравнению с его Мангекё Шаринганом. И для того, чтобы хотя бы приблизиться к силе брата, мне понадобятся долгие годы тренировок. К тому же… я даже не уверен, что ему имеет смысл мстить. Он сам наказал себя так, что не придумал бы самый жестокий мститель. Лишил себя семьи, дома, селения, бродит сейчас где-то одинокий, никому не нужный, окружённый лишь врагами. Без надежды, без цели, без смысла. И всё, что его ждёт в будущем — это неизбежная слепота, а вскоре после этого — смерть в одиночестве.

Сарутоби пошарил вокруг себя, подтянул ближайший стул и рухнул на него.

— Ты жалеешь его? Убийцу своего клана?! Предателя Конохи?

Я прикусил язык. Ну что это такое? Детское тело на меня, что ли, влияет, или самоуверенность подводит, нашёл перед кем трепаться!

— Нет, ничуть не жалею. И однажды ему ещё придётся ответить за всё. Но вначале, я спрошу, зачем он уничтожил клан? А затем уже приму решение, что с ним делать.