Кейс встретил Вилсона какой-то шуткой, и тот не преминул ему ответить тем же. Мэри Мак-Гир была представлена Кейсу, а затем Аннике. Внешность старой шотландки поразила Аннику. Никогда еще ей не доводилось видеть в своей жизни подобной личности. Лицо Мэри было темно-коричневым от загара, как пережаренные кофейные зерна, и изрезано глубокими морщинами, напоминающими трещины в иссушенной зноем земле в конце лета. На голове у нее, образуя седой венчик, торчали остатки волос, а в зубах была зажата тонкая сигара. Но самым удивительным было то, что на ней были брюки, мужской кожаный жилет и пальто.

Бак, как Аннике было известно, нанял Мэри ухаживать за Пэтси, но сейчас, сравнивая этих двух женщин, она подумала, что Мэри, пожалуй, выглядит более сумасшедшей, чем ее подопечная. Хотя, конечно, внешность, как ясно показали последние события, может быть весьма обманчивой. Пэтси стояла в стороне от них, разглядывая потолок веранды. Она не обращала никакого внимания на окружающих, пока наконец не пришла и ее очередь быть представленной остальным. Мэри Мак-Гир положила ей руку на плечо. Мгновенно нахмурившись, Пэтси сбросила ее руку со своего плеча. Затем, вновь приняв гордую позу, повернулась к Баку и посмотрела ему прямо в глаза.

– «Прошу, не приближайся…»

Пэтси произнесла эти слова таким тоном, что у Анники мороз побежал по коже. Бак поспешно шагнул вперед и встал между Анникой и Пэтси. Насколько он мог судить, Пэтси была не в более здравом уме, чем в тот день, когда они виделись в последний раз; она по-прежнему считала себя египетской царицей, по-прежнему говорила цитатами из пьесы Шекспира «Антоний и Клеопатра».

Кейс, никогда не забывающий об обязанностях радушного хозяина, предложил своим гостям:

– Не пройти ли всем нам в дом?

Вслед за Кейсом Вилсон и женщины вошли в передний холл. Анника, крепко прижимая к себе Бейби, осталась стоять, где стояла. На мгновение Кейс остановился и бросил беглый взгляд на Аннику с Баком и Пэтси. Затем откашлялся и предложил Ленарду с Мэри выпить с ним на кухне по чашке кофе.

– Что вы на это скажете, миссис Мак-Гир? – обратился он к старой шотландке.

Мэри бросила Пэтси предостерегающий взгляд.

– Ведите себя прилично, ваше величество, вы меня слышите?

Пэтси, проигнорировав ее слова, уставилась на что-то за спиной Анники.

Не зная, что может выкинуть его сестра, но понимая, что она на многое способна, Бак весь напрягся в ожидании самого худшего.

– Может, будет лучше, если я отнесу Баттонз на кухню? – спросил он шепотом Аннику.

– Баттонз ребенок Пэтси, Бак. Она имеет право ее видеть, – ответила так же шепотом Анника и, повысив голос, обратилась к Пэтси: – Может, мы все пройдем в гостиную?

Пэтси, казалось, не слышала слов Анники. Мгновение она не отрываясь смотрела на Бака, затем вскинула голову и громко, ясным, звонким голосом произнесла:

– «Не было цариц, обманутых бессовестней. Я сразу предвидела измену».

– Я был вынужден так поступить, Пэтси. – В голосе Бака звучала откровенная печаль. – Я был вынужден поселить тебя в безопасном месте, ради твоего же собственного блага и блага ребенка.

– «Ты… как оказалось, и великий лжец», – проговорила с горечью Пэтси.

Напуганная этим странным разговором, а еще больше отсутствующим выражением в глазах Пэтси, Анника крепче обняла Баттонз. Взгляд девочки был прикован к удивительной женщине, которая говорила так чудно и была поразительно похожа на Бака.

Бак поднял глаза на лестницу, ведущую на второй этаж, где спали Роза с Джозефом, затем посмотрел в сторону кухни, откуда доносились голоса Кейса, Вилсона и Мэри Мак-Гир.