Ничего более отталкивающего Аннике видеть не доводилось.

Прежде чем она успела что-то сказать, Бак поднял глаза и увидел ее в дверях.

– Входи и закрой дверь. Ты выпускаешь тепло.

При звуке его голоса Анника вздрогнула. В тот же момент ребенок оторвал взгляд от стоявшей перед ним эмалированной миски и сбросил ее на пол.

– Бум, бум, – закричала малышка и замахала руками, стараясь привлечь внимание Бака.

Анника повернулась посмотреть, что будет делать Бак, и обнаружила, что он пристально смотрит на нее.

– Мама, мама! – закричала вдруг маленькая девочка, обратив на Аннику большие голубые глаза.

Анника оглядела комнату, ожидая, что сейчас откуда-то материализуется мать девочки, но этого не произошло. Тогда она заметила, что девочка продолжает смотреть на нее. Глаза у девочки были точь-в-точь такие, как у Бака Скотта.

– Почему она называет меня мамой? – прошептала Анника.

– Почему? – обратился Бак к Старому Теду.

Тед равнодушно пожал плечами.

– Ребенок не давал мне покоя, когда, проснувшись, обнаружил, что тебя нет. Я должен был объяснить, куда ты уехал, и я сказал ей, что ты поехал, чтобы привезти ей маму.

– О Боже, – прошептала Анника. – Так вот почему вы сделали предложение Алисе Соумс. Чтобы она растила вашего ребенка. И когда же вы собирались сообщить мне… ей… об этом?

– Это не мой ребенок, – ответил Бак.

– Разве это не Алиса Соумс? – спросил Тед, махнув рукой в сторону Анники.

Бак покачал головой.

– Она говорит, что нет, но это потому, что она не хочет выполнить условия соглашения.

Анника гневно взглянула на Бака, потом перевела взгляд на Теда.

– Я не Алиса Соумс. Этот человек похитил меня с поезда и привез сюда против моей воли. – Одеяло соскользнуло у нее с плеч. Она поправила его.

– Ты согласилась выйти за меня замуж, – прервал ее Бак, но внезапно в его голосе прозвучала такая же усталость, какую испытывала Анника.

Не обращая на него внимания, она обратилась к Теду:

– Если вы отвезете меня назад в Шайенн, вам хорошо заплатят. У моей семьи есть деньги. Много денег. Не важно, сколько вы запросите.

– Может, ты все-таки войдешь и закроешь дверь? – резко и с явным нетерпением скомандовал Бак.

Он подошел к столу, осторожно отвязал от стула измазанного ребенка и опустил его на пол, чудом не измазав бобами собственные руки. Девочка заползла под стол, довольная устроилась там и принялась собирать раскатившиеся по полу бобы и складывать их на колени.

Анника снова обратилась к Теду, по-прежнему игнорируя и Бака, и ребенка.

– Так вы сделаете это? – Она подхватила соскользнувшее опять одеяло. Ее некогда нарядная шляпка сбилась набок и едва держалась.

Тед покачал головой.

– Нет, мэм. Предоставляю вам двоим решать этот вопрос. Я не вмешиваюсь в супружеские споры.

Он отвернулся и принялся собирать свои вещи – куртку, похожую на куртку Бака, ружье, которое он положил на широкую деревянную полку над очагом, шапку, сшитую из какого-то пушистого меха.

Надежда оставила Аннику, уступив место изнеможению. На секунду она прислонилась к дверному косяку, потом переступила через порог. В ту же минуту маленький полуголый грызун выбежал из-за бочки, стоявшей у камина. Анника вскрикнула. Грызун запрыгал к ней на кривых ножках, непроизвольно подрагивая всем тельцем. Анника подумала, что сходит с ума, услышав, как он залаял. Она не предполагала, что крысы умеют лаять, но, с другой стороны, она никогда и не подвергалась нападению крысы.

Выпучив свои выпуклые глаза, животное впилось зубами в ее ботинок.