Оглянувшись через плечо, он обнаружил, что Бейби спокойно сидит на полу перед камином со злополучной шляпой, которую Анника бросила в порыве негодования. Он продолжал думать о ней как об Алисе, как бы ее ни звали на самом деле. Бросив на нее взгляд, Бак понял, что на время заставил ее замолчать, но он был уверен, что этот период спокойствия продлится недолго.

Испытывая непреодолимое желание оказаться подальше от женщины, сидевшей с ужасно подавленным видом, Бак накинул на голову капюшон куртки и пошел к двери. Бросив через плечо:

– Присмотри за Бейби, – он вышел и захлопнул за собой дверь.

* * *

Анника уставилась на дверь, положив на колени стиснутые руки. За всю ее жизнь ни один мужчина не поднимал на нее руку. Ее отец и брат были крупными мужчинами, способными применить силу в борьбе против несправедливости, но по отношению к ней и матери, да и вообще к любой женщине, оба были кроткими как ягнята. Ричард, так тот даже голос на нее ни разу не повысил. Анника сидела на краешке огромной самодельной деревянной кровати, спрашивая себя, что же заставило Бака Скотта взорваться как пороховая бочка. В конце концов она пыталась убедить его в том, что она не Алиса Соумс, с самой их первой встречи. Почему же сейчас, когда она назвала его сумасшедшим, он действительно словно сошел с ума?

Анника посмотрела на маленькую девочку, сидевшую неподалеку. Ребенок был занят тем, что надевал и снимал испорченную шляпу. Потом малышка подняла глаза и проговорила, улыбаясь губами, к которым прилипли остатки бобов.

– Мама?

– Я не твоя мама.

– Красивая? – Лукавая улыбка не сходила с веснушчатого личика.

Анника хотела было не обращать на нее внимания, но не смогла.

– Великолепная, – с сарказмом проговорила она и тут же устыдилась. В конце концов малышка не была виновата в том, что ее отец был сумасшедшим. – И правда красивая, дорогая. Ты можешь оставить ее.

– Оставить? – Девочка встала, медленно шагнула к Аннике и снова спросила, желая получить одобрение: – Красивая?

Анника смотрела на маленькую девочку с неровно подстриженными волосами, в которых застряли раздавленные бобы, и грязным ртом, одетую в покрытое пятнами платьице из мешковины. Она пожала плечами, но не могла не улыбнуться в ответ.

– Очень красивая. Красивая как картинка.

– У меня есть картинка. – Девочка подбежала к деревянному ящику, стоявшему у противоположной стены, и наклонилась над ним так, что ее голова и плечи исчезли внутри и кверху торчал только маленький задик, как у утки, нырнувшей за добычей. Круглое зеркало с изнанкой из жести упало на пол, за ним нитка стеклянных бус. Наконец Бейби выудила измятый газетный лист, вырванный из «Харперз базар», и подбежала с ним к Аннике.

– Красивые леди.

Анника протянула руку, взяла ветхую страницу и посмотрела на изображенные на ней модели платьев, которые были в моде добрых шесть лет назад, то есть еще до рождения этой девочки.

– Они очень красивые. – Она вернула девочке страницу и спросила: – Как тебя зовут?

– Бейби.

Анника нахмурилась.

– Это твое имя? Бейби? У тебя есть другое имя?

Бейби покачала головой.

– Может, тебя зовут Энн? – настаивала Анника. – Или Сьюзи?

Ребенок очевидно счел ее глупой. Он весело засмеялся и повторил:

– Бейби.

– А меня зовут Анника. – Аннике было приятно произнести свое имя вслух, приятно сознавать, что она сама еще не рехнулась окончательно.

– Анка.

– Примерно так. Попробуй сказать Ан-ни-ка. Сможешь?

Бейби кивнула.