Анника заползла на свою убогую постель, натянула на себя толстые шкуры и попыталась не обращать внимание на ноющую боль и ломоту во всем теле – результат долгой езды верхом. Она ворочалась с одного бока на другой, но никак не могла найти удобного положения на твердом полу. Наконец она решила спать на животе. Это было лучше, но все равно неудобно. К тому же шум ветра стал казаться громче, едва она закрыла глаза. Ветер стучал ставнями, колотил в стены. Сон не шел к Аннике. Она уставилась в камин, наблюдая, как языки пламени лижут дрова.

Она попыталась представить, что сделал Кейс, не встретив ее в Шайенне. Послал ли он телеграмму ее родителям? Она надеялась, что он не стал делать этого сразу, потому что, если все пойдет хорошо и Бак Скотт сдержит свое слово и отвезет ее в Шайенн, родителей и волновать-то незачем. Может, Кейс уже отправился на ее поиски, если проводник рассказал ему, что произошло. Она очень надеялась на это. Она молилась, чтобы завтра он встретил их, когда они будут возвращаться в Шайенн, и показал бы этому Баку Скотту.

Передняя дверь заскрипела, заставив ее вздрогнуть. Но это был всего лишь ветер, пытавшийся проникнуть внутрь. У снега это уже получилось. Он набивался внутрь через трещины и щели в стенах. Обмазка из грязи, которой были заделаны многочисленные щели, засохла, раскрошилась и выпала. Анника задавалась вопросом, уцелеет ли хижина к утру.

Огонь еле горел, комнату постепенно начало выстуживать. Анника по-прежнему лежала без сна. Услышав скрип веревок на кровати и шуршание одеял, она притворилась спящей. Натянув шкуры до подбородка, она ждала, боясь пошевелиться и даже вздохнуть, пока Бак Скотт бродил вокруг. Он протопал по комнате, и Анника, хотя и не осмелилась посмотреть, почувствовала, что он остановился над ней.

Она не двинула ни единым мускулом. Он стоял над ней.

Она все-таки взглянула из-под опущенных ресниц, но он находился где-то за ее головой, и она не смогла его увидеть. Наконец, когда ее мускулы начали невыносимо болеть, Бак сдвинулся с места. Он осторожно переступил через нее и, наклонившись, поднял длинное полено.

Анника оцепенела от ужаса, глядя, как он вытаскивает его из кучи дров.

Вот оно. Он собирается размозжить ей голову.

Она приготовилась закричать, откатиться в сторону, чтобы избежать смертельного удара, но он просто положил полено в огонь. Взял кочергу, поворошил угли и поставил ее на место. Потом подул на ладони и, переступив через Аннику, пошлепал назад к кровати.

Анника громко вздохнула, испытывая невероятное облегчение. Она опять закрыла глаза, но тут же поняла, что он еще ходит по комнате. Он снова подошел к ее ложу и снова остановился над ней. На этот раз он набросил на нее еще одну шкуру.

Тыльной стороной обветренной руки он случайно коснулся ее щеки, подтыкая под нее шкуру.

– Вам лучше поспать. – Его голос, гораздо более нежный, чем раньше, прозвучал у нее над ухом. Анника побоялась повернуть голову и посмотреть на него, зная, что его необыкновенные голубые глаза окажутся совсем близко. Отказываясь признать его доброту, она продолжала держать глаза закрытыми.

Слишком поздно Бак Скотт решил компенсировать все те неудобства, которые он ей уже причинил.

* * *

Бак проснулся с первыми лучами солнца, проникшими сквозь неплотно прилегавшие друг к другу кривобокие ставни. Слабый утренний свет еле освещал холодную комнату. Возле самых больших щелей в стене на полу образовались маленькие сугробы. Бак, спавший одетым, страшно не хотел вылезать из кровати и принимать на себя удар холода, который будет особенно чувствительным после теплых толстых одеял. Но кому-то нужно было развести огонь и поставить греться воду для завтрака.

Какое-то время Бак лежал на спине, уставившись в старые доски потолка и пытаясь мысленно придать свищам и царапинам на дереве форму лиц и фигур.