– Мы дроу, – сумела выдохнуть Халисстра. – Нашу волю не сломить таким, как ты.

 Ламия в ярости оскалилась и выхватила бронзовый кинжал, но Халисстра и Данифай уже пятились из темного переулка на солнце.

 – Дракон исчез, – на языке жестов сказала Данифай.

 Халисстра покачала головой.

 – Иллюзия. Нас обманули, – так же, жестами возразила она.

 Что-то еще висело посреди улицы, бледный колышущийся фантом, величиной примерно с ту тварь, которую они видели прежде, и они расслышали протестующее шипение, доносящееся словно издалека.

 – Иллюзия, – с досадой сплюнула Данифай.

 Драконье шипение продолжало звучать где-то в закоулках сознания, сопровождаемое иным, более настойчивым шепотом и тенями. Казалось, что здания дрожат и исчезают, а вместо них появляются совсем другие развалины. Смутно различимые ужасные существа выскакивали из камня, перекрывая путь к отступлению. Появились призрачные дроу в великолепных одеяниях, улыбающиеся и счастливые, они звали присоединиться к ним в их радостном веселье, а для этого сначала сдаться.

 Ламия мягко выскользнула на улицу вслед за женщинами, держа кинжал за спиной.

 – Может, вы и сумеете некоторое время сопротивляться нашим чарам, – промурлыкала она, – но, в конце концов, мы все равно справимся с вами. – Она вновь протянула руку. – Ты не позволишь мне утолить твои печали? Не позволишь снова прикоснуться к тебе? Все было бы настолько проще.

 Глаза Халисстры уловили стремительное, грациозное движение, и она быстро бросила взгляд налево. Еще одна ламия, на этот раз самец, вскочила на стену, под прикрытием которой они отступали. Он был бронзовый и красивый, гибкий, рыжевато-коричневый, и он улыбался им жестокой улыбкой.

 – Ваш путь, должно быть, был долгим и трудным, – медовым голосом заговорил он. – Не расскажете ли мне о своих странствиях? Мне так хочется послушать.

 Из темного входа во дворец правосудия появилась третья ламия.

 – Да, в самом деле, расскажите нам, – проникновенно пропело чудовище. – Может ли быть более приятный способ скоротать время, правда? Отдохните, отдохните и позвольте нам позаботиться о вас.

 Существо опиралось на длинное копье и блаженно улыбалось им.

 Халисстра и Данифай переглянулись и ринулись бежать.

 Громф Бэнр, Архимаг Мензоберранзана, был недоволен. Хотя бунт рабов удалось подавить без особых хлопот, его сильно тревожило, что столько мужчин-дроу сообща выступили против правящих матерей. Мало того, они выступили против города заодно с порабощенными представителями других рас. Это свидетельствовало о безнадежном, долго подавляемом страхе, но кроме того, кое о чем еще – это предполагало скрытого врага, который нашел способ дать страху голос и цель. Дроу просто не способны настолько легко объединяться друг с другом, чтобы тайно обрел форму и вырвался на волю уже в готовом виде заранее скоординированный мятеж.

 Настороженное временное затишье, окутавшее город после подавления бунта и смерти лич-иллитида, казалось Громфу злорадным и коварным.

 Он встал из-за письменного стола и принялся мерить шагами кабинет, размышляя. Крыса Киорли, его домашний питомец, без всякого интереса наблюдала за ним, закусывая ломтиком рофьего сыра.

 Вид крысы почему-то напомнил Архимагу, что он уже некоторое время не получал вестей от Фарона. Этот самоуверенный хлыщ докладывал, что Чед Насад в состоянии хаоса. Пожалуй, пора связаться с ним.

 Громф вышел через сводчатый проход в открытую шахту и левитировал в верхнюю комнату, служившую ему кабинетом для работы с магическими кристаллами.